Всего за 249 руб. Купить полную версию
Шадоурик приятно меня удивил. Он не был похож ни на мрачный Моссхил, ни на строгий и в то же время вызывающе яркий Ривервот: он имел собственное лицо, сложенное из грубо вытесанных округлых камней, белёных оконных рам и зелёных ставней – совсем таких, какие я видела однажды в воспоминаниях Паулине. Он пах дымом печей и пряными булочками. Сеном и последними осенними цветами в аккуратных балконных ящиках. Он звучал оживлёнными голосами горожан и звоном молота в дальней кузне. Грохотом колёс по неровной мостовой и хлопаньем крыльев птиц, напоминающих голубей, что вспархивали из-под них спешно и садились на карнизах, подставляя сизые спины солнцу.
В этот городок можно было влюбиться с первого взгляда. И отчего-то мне хотелось плакать, глядя на него, как будто я и правда оказалась вдруг дома. Странное чувство. Настолько глубинное, что его и правда можно было списать на ещё оставшуюся во мне, но спрятанную куда-то далеко память Паулине. Но нет, я видела его своими глазами, чувствовала своим восприятием. Ведь случается в жизни попасть в такие места, которые сразу кажутся родными.
Пока мы ехали по узкой улочке, я сидела, высунув голову в окно. Когда аромат булочек стал сильнее – стала приглядываться со всем вниманием. И увидела лавку с вывеской в виде какой-то фигурной плюшки.
– Можно остановимся? – повернулась к Дине.
– Конечно. – Та кивнула.
Я позвонила в специальный колокольчик, и кучер остановил карету точно перед дверью лавки. Я забежала внутрь и купила свежайших рогаликов с корицей. Я была просто уверена, что это корица – запах не перепутаешь ни с чем. Лавочница поздоровалась и попрощалась со мной по имени и сунула в мешочек ещё какую-то сладость в подарок. Значит, знает давно. Иногда в теле Паулине были и свои плюсы.
Мы проехали через городок почти насквозь. Только на окраине свернули по боковой дорожке, и скоро вдали показалось большое поместье, почти утопающее в густой роще массивных деревьев, которые напомнили мне дубы или, скорее, древние клёны. Да и листва, что устилала землю под ними, была красной и резной. Мы выехали на широкую аллею. Огромный каменный дом всё рос, рос, поднимаясь выше крон. Он был совсем не похож на замок – и это радовало. После Волнпика хотелось пожить в другой обстановке. Высокие арочные окна и массивная дверь главного входа – вокруг подъездной площадки клумбы и кованые арки, из-под которых в глубь рощи убегали узкие, присыпанные мелким гравием дорожки.
– За поместьем хорошо ухаживают, – проговорила я вслух. – Даже без хозяев.
– Я очень надеюсь, что скоро Хилберт вернётся сюда совсем. Как закончит все дела в Волнпике.
Понятно, на какие дела Дине мне намекала. Карета остановилась – и тут же, как будто только и ждал этого момента, на крыльцо вышел высокий, чуть грузный мужчина лет сорока. Но вполне себе энергичный и приветливый. Подоспел Алдрик, чтобы помочь нам с Дине выйти. Пока я выползала из экипажа, оглядывая всё вокруг, разинув рот, йонкери уже помчалась обнимать встретившего нас мужчину.
– Это Паулине ван Берг, супруга Хилберта, – пояснила она, как только я подошла. – А это мениэр Барелт Эсдорн. Управляющий поместьем. Только благодаря ему и вроу Эсдорн дом ещё не развалился.
– Ну что вы, мейси, – усмехнулся управляющий в густые усы. – Мениэр ван Берг-младший приезжает сюда достаточно часто. Не так часто, как хотелось бы, но…
И тут я вспомнила мениэра Эсдорна. Оказывается, видела его мельком на церемонии погребения Маттейса. Но нас официально никто друг другу не представил. Сейчас всё встало на свои места.
Мне предоставили большую и необычайно светлую комнату с огромной кроватью, явно рассчитанной не на меня одну. Супружеская спальня, которую я пока буду занимать в одиночестве? Она была роскошной и уютной в то же время: совсем не такой, что в Волнпике. В ней я, пожалуй, хотела бы просыпаться каждое утро. И почему-то хотелось плакать от нежданно переполнивших меня чувств. Я провела ладонью по гладкому покрывалу на постели – стёганому, вышитому мелким цветочком. И показалось, что когда-то во сне уже проводила рукой по точно такому же покрывалу. Острое дежавю.
– Здесь чудесно. – Я обернулась на вроу Эсдорн, которая проводила меня сюда.
– Я знала, что вам понравится. Добро пожаловать, – улыбнулась женщина и тихо вышла.
Я села на край постели, упирая взгляд в сияющее солнечными переливами окно. Не верилось.
После ужина наведалась и в покои Дине: более скромные – только для неё. Здесь даже мольберт стоял. Йонкери уже разложила свои кисти и палитры на столике рядом с ним, но холст ещё оставался чистым.
– Я хочу попросить вас об одолжении, мейси, – обратилась я к девушке, которая стояла у темнеющего окна, внимательно глядя во двор, как будто тоже поверить ещё не могла, что оказалась здесь.
– Да, конечно, – ответила та рассеянно.
– Хитлен – поместье дер Энтин – принадлежит теперь дому ван Бергов? – Дине повернулась ко мне и кивнула, внимательно приглядываясь. – Мы можем съездить туда?
Отчего-то казалось, что там я смогу отыскать что-то полезное. А может, и нет. Но всё равно побывать в доме Паулине не будет лишним – так хотя бы пойму что-то о ней, может быть, сумею лучше узнать её мотивы, а там…
– Если вам так угодно. – Дине пожала плечами. Но что-то в выражении её лица дало понять, что затея не слишком ей понравилась.
Мы выехали в поместье рано утром. Благо местный кучер хорошо знал, где оно находится, а потому показывать дорогу не пришлось, потому как я, конечно, её не знала. Но зато постаралась запомнить хорошенько, чтобы при случае не упасть в грязь лицом. Конечно, я опасалась того, что там найду, и того, какие люди меня встретят, ведь они должны быть знакомы Паулине. Но с этой проблемой можно разобраться и на месте.
И скоро я увидела поместье: оно стояло совсем на окраине Шадоурика. Гораздо более скромное, чем Стормастайг, но чем-то похожее на него: очертаниями главного дома и всё теми же зелёными ставнями. Вот только подъезд к нему был почти полностью завален листьями, лишь едва примятыми. На крыше сбоку поскрипывал под слабым ветром флюгер в виде птички, слегка ржавый. Черепица тоже давно не чистилась и местами поросла мхом. Хитлен выглядел запущенным и покинутым. Однако возле крыльца стоял небольшой экипаж с гербом на дверце. Мгновение размышлений: ведь я всё же изучала геральдику основных родов антрекена в библиотеке. И прежде чем воспоминание оформилось в голове, его подтолкнула Дине:
– Ван Стины? Что они здесь делают? – Она высунулась в окно рядом со мной.
Так, очень прекрасно. Похоже, антреманн совсем не собирался оставлять меня без присмотра, хоть его просьба, кажется, и не носила принудительного характера. Навстречу нам из дома неожиданно вышла женщина, суховатая и высокая, с пышной причёской, как облако вокруг головы, отчего она напоминала наполовину облетевший одуванчик.
– Мейси! – воскликнула, завидев меня. – Прошу прощения, вроу ван Берг, – поправилась с явным смущением и подошла.
– Здравствуйте, – без особого энтузиазма поздоровалась я, не зная, как должна себя с ней вести.
Но женщина, которая вблизи оказалась совсем не старой, кажется, ничуть не обиделась и не удивилась и тут же повернулась к Дине.
– Мейси ван Берг, – надо же, узнала. – Меня зовут Илсе, я экономка в этом доме. К сожалению, мы не ждали вашего приезда.
– Мы и сами не ждали, – ответила та, приветливо улыбаясь.
Женщина провела нас внутрь.
– Я распоряжусь об обеде ещё на три персоны, – экономка глянула в ту сторону, куда ушёл Алдрик вместе со Стражами. – На пять… – И быстро скрылась где-то в полутёмных недрах дома, видно, считая, что дальше я разберусь и сама.
Внутри оказалось чуть более уютно и убрано. Но всё равно в глаза бросалась лёгкая обветшалость, как будто всё здесь не поддерживалось в нормальном состоянии уже несколько лет. И это шло вразрез с обрывком воспоминаний Паулине, что сидел у меня в голове: светлые коридоры, отполированные двери, лёгкие занавеси на окнах. Сейчас на этот вид словно наложили сепию: он потускнел и потёрся, как старый кожаный чемодан.