Процессия продолжала двигаться по бесконечным улицам. Везде было полно народу, и все улицы показались Анастасии одинаковыми. Наконец лошади начали подниматься вверх, и она увидела почти над головой огромный белый дворец. Он выглядел очень впечатляюще. Процессия повернула во двор, проехав через огромные золоченые ворота. Перед дворцом Анастасия увидела классический фонтан, струи которого били в небо, переливаясь на солнце, а позади него - длинный ряд ступенек, ведущих к парадному входу.
Лестница была устлана красивым ковром. На ней выстроился почетный караул и расположились живописные группы элегантно одетых придворных. Мужчины - преимущественно в военной форме, с орденами и наградами, дамы - в огромных кринолинах с маленькими, украшенными кружевом зонтиками для защиты от ярких солнечных лучей.
Карета, в которой сидела Анастасия, сделала круг вокруг фонтана и остановилась около лестницы. Анастасия ступила на землю. Подняв глаза, она увидела, как из парадной двери дворца вышел высокий мужчина в белой военной форме и начал спускаться к ней вниз по лестнице.
Она ощутила, как глухо забилось сердце у нее в груди. И Анастасия почувствовала, как все ее существо охватывает страх, такой, какого она еще не испытывала ни разу в жизни.
Король Мороны - суровый, темноглазый человек с портрета приблизился к ней. Это был Максимилиан III, ее будущий муж.
Глава 4
- Поцелуй меня, mon cher , - проворковал голосок по-французски.
Король Максимилиан, заложив руки за голову, лежал на диване среди разбросанных шелковых подушек. Он не пошевелился.
- Ты просто ненасытна, Иветт! - сказал король, и в его голосе послышались насмешливые нотки.
- Если я ненасытна, то ты неотразим! - последовал ответ.
- Уже поздно. Тебе надо возвращаться!
- На самом деле сейчас еще рано, а я не тороплюсь поскорее встретить этот новый день.
Она с каким-то особенным ударением произнесла слова "этот новый день". Король только застонал в ответ.
- Неужели уже начался новый день? - спросил он. - Я надеялся, что он не наступит никогда!
- Да, уже сегодня, - безжалостно заметила она, - уже сегодня возвращается из Марселя мой муж и приезжает твоя немецкая невеста.
На минуту воцарилось молчание. Потом король задумчиво, будто говоря сам себе, возразил:
- Мне казалось, она не немка, а англичанка.
- Какая разница? И то, и другое неприятно! - поморщилась она. - Для французов немцы - это вечная угроза, а англичане… Увы… как бы мне их назвать?
- Зачем тебе вообще их как-то называть, Иветт, - вздохнул король.
- Они ненавистны мне все! - со страстью воскликнула Иветт Гранмон. - Они надменны, высокомерны, а их женщины, что вызывает у меня удовольствие, чрезвычайно непривлекательны.
- Мне говорили, моя невеста очень хорошенькая, - пробормотал себе под нос король, как будто размышляя вслух.
- Кто же тебе это говорил? - поинтересовалась графиня Гранмон. И тут же сама ответила на свой вопрос: - Дипломаты? Государственные деятели? Или это была сама невыносимая, деспотичная королева Англии? - Она деланно засмеялась. - Мне хорошо известно, чего стоят подобные описания. Ведь я жена дипломата. То, что Генри говорит, и то, что он думает, - вещи совершенно разные.
- Будем надеяться, что твой муж не только ничего не говорит, но и ничего плохого не думает о нас с тобой, Иветт!
- Я веду себя осмотрительно. Но ты знаешь, перед тобой я не могу устоять! - с неожиданной нежностью в голосе промолвила она.
- Как ты полагаешь, что обо всем этом скажет моя невеста?
Графиня рассмеялась:
- Она молода и, по-видимому, невинна. А для непорочных - все на свете непорочно. Если кто-нибудь не насплетничает ей о нас, что я считаю весьма маловероятным, то она будет оставаться в слепом неведении,
- Мы должны вести себя пристойно, Иветт!
- А что ты подразумеваешь под этим? - возвысила свой голос графиня. - Неужели ты так боишься британского льва в лице королевы Виктории или, правильнее сказать, львицы? Да и что можно поделать с этой ужасной женщиной, которая позволяет себе совать свой нос повсюду в Европе? - Король безмолвствовал, и спустя несколько мгновений графиня продолжала: - Если бы у тебя было хоть немного силы воли, ты бы отказался от этого брака, навязанного тебе вопреки всем твоим склонностям. И тебе, и мне совершенно ясно, что ты не собирался жениться, топ brave !
- Это абсолютная правда, - согласился король. - Но, как ты сама заметила, у меня не хватило мужества противостоять тому давлению, которое оказывали англичане, чтобы заставить меня жениться на выбранной ими мне в жены принцессе.
- Мой Бог! Это так безнравственно и слишком несправедливо, - вскричала Иветт Гранмон. - Ну так что ж! Твоя жена подарит тебе наследника, а я сумею сделать тебя счастливым и смогу развлечь!
- У меня такое странное ощущение, - заметил король, - что, выражаясь по-английски, то, что ты сказала, игра не по правилам.
- По-английски! Всегда по-английски! Фу! - раздраженно фыркнула Иветт Гранмон. - Мне просто плохо от этих англичан! Если уж ты должен жениться, то тебе следовало взять в жены француженку!
- К сожалению, для меня не нашлось свободной французской принцессы, - развел в ответ руками король. - И кроме того, королева Виктория не одобрила бы этого!
Он специально говорил с вызовом. Иветт Гранмон что-то рассерженно проворчала и села на диване. Она была совершенно нагой. Лишь изумрудное ожерелье, отражавшееся зелеными отблесками в ее темных глазах, обвивало ее шею.
Король, не поворачивая головы, мог видеть округлость ее груди, изящество длинной шеи и это своеобразное обворожительное лицо, обрамленное пышными, шелковистыми черными волосами.
Он долго смотрел на нее. Потом решительно опустил ноги на пол и поднялся с дивана, на котором они лежали.
Убранный несколькими шелковыми подушками, диван выглядел как нечто восточное. Действительно, его величество скопировал его с одного из диванов, виденных им в Марокко во дворце султана. Вся остальная мебель в комнате была выполнена в типично французском стиле. Здесь были комоды с инкрустированными мрамором крышками, позолоченные консольные столики и элегантные зеркала в резных рамах. Над камином висела картина работы Буше, являвшая собой буйное сочетание голубого и розового с неяркими цветами человеческой плоти. На другой стене размещалась картина Фрагонара.
Это была небольшая комната, служившая личной гостиной короля. Никто не мог заходить в нее без специального приглашения. Гостиная была угловой комнатой, расположенной в конце анфилады официальных апартаментов. Помимо всего прочего, она имела еще то преимущество, что в ней была небольшая лестница, ведущая на первый этаж, где был выход прямо в сад.
Король подошел к окну и отодвинул задернутые атласные шторы. Он посмотрел в окно.
- Скоро рассветет, - заметил он. - Тебе надо уходить, Иветт!
- Все в порядке, - успокоила она его. - Моя карета будет ожидать меня у дворцовой ограды. Что касается слуг, то я уверена, они абсолютно надежны.
- Ты хочешь сказать, - заметил король, - что они помогали тебе и в прошлом в подобных любовных проделках? И поскольку они не пытались тебя шантажировать и не информировали твоего мужа, то, вероятно, не сделают этого и сейчас.
- А почему они должны? - спросила Иветт Гранмон.
- Потому что в ближайшее время, как ты понимаешь, я окажусь в чрезвычайно уязвимом положении.
- Ты чересчур беспокоишься, - возразила графиня. - Вспомни императора! В Париже нет ни одной красивой женщины, которая бы не принимала его в своей собственной постели! Я, по крайней мере, наношу тебе визиты сама.
- За что, конечно, я очень тебе благодарен! - усмехнулся король.
- Позволь мне повторить тебе, - мягко начала Иветт Гранмон, - что у меня нет ни малейшего желания расставаться с тобой, mon cher. Никогда еще ни у одной женщины в мире не было такого восхитительного, неотразимого возлюбленного.
Ее голос звучал очень нежно, и король отвернулся от окна и взглянул на графиню. Она все еще сидела на диване, почти обнаженная, прикрывшись лишь шарфом из прозрачного изумрудно-зеленого газа. Король долго и внимательно смотрел на нее. Графиня тоже не сводила с него глаз.
- О чем ты думаешь? - нарушила молчание Иветт Гранмон.
- Я пытался отгадать, отчего ты так пленительна, Иветт? - ответил он. - Ведь ты - опытная кокетка, неверная жена, и, если не ошибаюсь, твой ум всегда управляет твоим сердцем! И все же в тебе есть что-то, влекущее к тебе столь сильно. Что же это?
- Я знаю ответ на твой вопрос, - улыбнулась графиня. - Тебя пленяет во мне тот неутомимый огонь любви, который горит во мне дни и ночи. И я уверена, то, что могу тебе подарить я, ты никогда не получишь у своей немецко-английской жены.
- Как ты можешь быть в этом уверена? - удивленно воскликнул король, не сводя глаз с ее оживленного лица.
- Немки - строги, бесстрастны и не обладают ни каплей фантазии, - объяснила графиня. - Англичанки же - холодны и очень застенчивы, как по причине своей внешности, так и по причине данного им воспитания. Неужели ты думаешь, что страсть может процветать на столь бесплодной почве?
Король рассмеялся:
- Ты слишком много говоришь об этом, Иветт! Через несколько часов мы сумеем проверить, были ли твои предположения правильными, или королева Виктория оказалась умнее, чем кто-либо из нас мог ожидать!