Всего за 299 руб. Купить полную версию
Грузчики притащили с собой веревки и какую-то специальную штуку типа тележки, только без стенок. Сначала они наклонили пианино набок, а потом водрузили его на тележку.
Тащить тележку по узкой лестнице было непросто. Хотя они старательно придерживали пианино, оно все равно несколько раз стукнулось о стену.
В общем, когда рабочие наконец затащили пианино в гостиную, оба были красные, точно вареные раки. Пот лил с них градом. Я все время был рядом с ними. Мне было интересно.
Мама уже убрала коробки и пошла на кухню. Но когда грузчики начали устанавливать пианино на место, она тоже пришла посмотреть.
Она встала в дверях, держа руки в задних карманах джинсов.
Рабочие сняли пианино с тележки. В ярком солнечном свете его черные отполированные стенки блестели, как зеркало.
Они начали опускать его на пол
И тут мама как заорет!
5
Кошка! Кошка! мама кричала так, что у меня заложило уши.
Вы уже поняли. Плюшка стояла как раз на том месте, куда рабочие собирались поставить пианино.
Пианино тяжело грохнуло об пол. В последний момент Плюшка успела из-под него выскочить.
«Жалко, подумал я. А то получилась бы настоящая плюшка. Должна же быть справедливость на свете».
Работяги засмущались ужасно. Они принялись извиняться. При этом они вытирали лоб и пытались отдышаться. Но мама их даже не слышала.
Она бросилась к Плюшке и подхватила ее на руки.
Бедная ты моя киса!..
«Бедная киса» впилась когтями маме в рукав и выдрала несколько ниток из свитера. Мама уронила ее на пол. Скотина же эта возмущенно мяукнула и пулей вылетела из комнаты.
Она еще не освоилась в новом доме, сказала мама рабочим.
Да нет, вставил я. Она всегда такая придурочная.
Рабочие ушли. Мама пошла к себе в комнату, чтобы закрепить нитки на изодранном свитере. Я остался в гостиной один. Вместе со своим пианино.
Я присел на табурет и принялся вертеться на нем туда-сюда.
Табурет был отполированным и гладким. И ужасно скользким.
Я уже представлял себе, как когда-нибудь повеселю родичей, когда они попросят меня сыграть что-нибудь для них. Я сяду за пианино, якобы мне самому не терпится им похвастать своими достижениями. И начну играть. Вот только этот идиотский табурет он такой скользкий. Я постоянно с него сползаю. И падаю на пол.
Я немножечко потренировался в сползаниях и падениях. Мне было весело.
Падать откуда-нибудь это, можно сказать, мое хобби. И это не так легко, как кажется.
Падать тоже надо уметь.
А мастерство достигается путем долгих тренировок.
Наконец мне надоело плюхаться на пол. Теперь я просто сидел на табурете и смотрел на клавиши. Потом я попытался подобрать одну простенькую песенку. Я тыкал в клавиши наугад, пока не находил нужной ноты.
Я думал о том, что это будет действительно классно научиться играть.
Я считал, что это будет ужасно прикольно. Но я ошибался.
Сильно ошибался.
Прошла неделя. После обеда в субботу я направился в гостиную и встал у окна. День выдался серым и пасмурным. Я был уверен, что ближе к вечеру пойдет снег.
Я увидел, как к нашему дому подходит мой учитель музыки. Он пришел точно в назначенное время. Ровно в два.
Я прижался лбом к стеклу, чтобы получше его рассмотреть. Он был таким здоровенным, упитанным дяденькой. Даже толстым, я бы сказал В длинном красном пальто. Со взлохмаченными белыми волосами. Издалека он был немного похож на Санта-Клауса.
Он шел как-то странно. На прямых ногах. Как будто у него болели коленки. «Должно быть, артрит или что-нибудь в этом роде», подумал я.
Папа нашел его по объявлению в местной газете. Он мне его показал и зачитал вслух. Такое крошечное объявление на самой последней странице:
Музыкальная школа Визка.
Новые методы обучения игры на форте пьяно.
Папа туда позвонил в тот же день. Все равно это было единственное объявление по поводу музыкальных уроков.
И вот сейчас родичи встречали учителя в коридоре и помогали ему снять тяжелое красное пальто. Потом они все втроем вошли в гостиную.
Вот, Джерри, знакомься. Это доктор Визк, твой учитель музыки. Папа сделал мне знак, чтобы я отошел от окна.
Доктор Визк улыбнулся мне:
Здравствуй, Джерри.
Он действительно был похож на Санта-Клауса. Только без бороды. Но зато с роскошными седыми усами. У него были круглые, очень румяные щеки и хорошая, сердечная улыбка. Когда он улыбался, его голубые глаза как будто искрились.
Одет он был в мешковатые серые брюки и свободную белую рубашку, натянутую на его здоровенном пузе, как на барабане.
Я подошел к нему и пожал протянутую мне руку.
Рука была красной и какой-то уж слишком мягкой. Как будто не рука, а какая-то губка.
Рад познакомиться с вами, доктор Визк, вежливо сказал я.
Мама с папой переглянулись с довольными улыбками. Они всегда обалдевают, когда я веду себя вежливо. Я понимаю, им сложно в это поверить. Но, когда я хочу, могу быть очень вежливым мальчиком.
Доктор Визк потрепал меня по плечу:
Я знаю, фамилия у меня смешная. «Визк» и «визг» произносятся одинаково. Он хохотнул. Может, мне стоило бы сменить фамилию. Но, с другой стороны, согласись, она сразу же запоминается. С первого раза.
Мы все рассмеялись.
А потом доктор Визк вдруг посерьезнел: