- Рому?! - как эхо, повторил Феклин - и остался стоять у дверей, полураскрыв рот.
- Да, рому. Живо!
- Есть, живо!
- Ну?
- Кажись, и ром был…
- Кажись?.. Ого, да здесь целое послание. Вот что значит наступить начальству на любимую мозоль. - Командир прищурился и, как все дальнозоркие люди, далеко отставив руки с бумагой, стал разбирать английский текст приказа, покачал головой. - Сдать груз. Ну и ну! Читайте, Николай Павлович, а то я к вечеру слабею глазами. Ну а ты что стоишь? Или опять ром выпил?
- Никак нет. Как можно? Сейчас представлю! - И, повернувшись кругом прищелкнув каблуками, Феклин вылетел из салопа и первым делом поведал ожидавшим его на юте Громову и Трушину: - Ну, братцы, я продержался сколь мог и все подметил: Сам-то, Мамочка наш, говорит мне: "Сообрази насчет рома, Феклин" - и конверт распатронивает. Надо идти, как положено, а я засомневался насчет рома.
- Выдул ром-то? - спросил Трушин.
- Да не. Разве самую малость. Это я чтобы продержаться в каюте, а сам слушаю да смотрю, как и что.
- Кончай молоть, Илья, - осадил его Громов. - Что в бумаге?
- Бульдожка груз требует, чтобы сдать его ему.
- Ну?
- Ну, а наши сумневаются насчет сдачи и мозгуют в другую сторону, курс уже проложили, чтобы домой, значит.
- Ты что, видал карту? - спросил Громов.
- Как зашел, а она у них на столе разложена и на пей курс. Из бухты право руля и вдоль берега, в обход, значит, ихних островов, а там их столько понабросано, так что надо глаз и ухо востро держать, да они провели - любо-дорого смотреть.
Громов хлопнул вестового по плечу: - Так держать, Феклин! Давай насчет рома действуй и посматривай. Пошли, Роман, дело есть.
- Это насчет чего, братцы? - полюбопытствовал Феклин. - Дело-то?
- Да так, между прочим. Время придет - узнаешь, да не вздумай лясничать насчет этого ни с Грызловым, ни с Брюшковым, да и Бревешкина поостерегайся. Ну, посматривай, Илья!
Феклин обиделся. Будто он сам не знал, с кем можно делиться секретами, а с кем нельзя, но его больно задело высказанное ему недоверие.
- Тоже мне, посматривай! - проворчал он. - И у них тайны да секреты.
Как из-под палубы, появился унтер-офицер Бревешкин.
- А, Илья Фомич! Наше вам!
- Бывай здоров, Никон Кузьмич.
- Нет, ты постой!
- Не могу. Командир требует.
- Со мной, так командир, а с этой шпаной есть время лясы точить? С чем они к тебе приставали? Поди, насчет бумаги выспрашивали?
- Да, Никон Кузьмич, но я и сам ничегошеньки не знаю.
- Вот и врешь, сын вши и собаки, - перешел на свой постоянный язык Бревешкин.
- Не собачьтесь, Никон Кузьмич. Бывайте здоровы и не кашляйте! - Феклин побежал в буфет, напутствуемый самым немыслимым набором ругательств.
Когда Феклин вернулся с подносом, на круглом столе красного дерева уже не было карты, командир и его помощник сидели в креслах и, к явному неудовольствию Феклина, часто переходили с русского на английский. Все же вестовой, словно опытный детектив, по обрывкам фраз, выражению лиц, интонациям понял, что разговор вертится вокруг распоряжения Бульдожки. Само распоряжение, отпечатанное мелким шрифтом, лежало на столе, и вестовой, неодобрительно взглянув на непонятные буквы, в знак полного презрения поставил на него сухарницу.
- Феклин! - окликнул его командир.
- Есть, Феклин!
- Ты что же, мамочка моя, так непочтительно относишься к письмам сэра Эльфтона? Дай-ка сюда!
- А по мне, ей самое место под сухарями, кляузная, поди, писулька? Вот, пожалуйста. А что в ней?
- Так ведь уже знаешь? Хоть и не сведущ в английском. По глазам вижу.
- Догадываюсь немного, потому, сами знаете, какие каши мысли.
- Знаю, братец. И хотя на бумаге написано "Секретно", для команды в ней секрета нет.
- Груз хотят снять, а нас под арест?
- Да, Феклин. Спасибо, мамочка, мне покрепче… Рому достаточно.
Разговор между капитаном и его помощником продолжался, они вносили коррективы в свой план, учитывая распоряжение адмирала. Оно состояло всего из десяти неполных строк:
"Февраль 25.1918. 5 ч. пополудни
Командиру клипера "Орион", капитану II ранга Зорину.
Предлагаю:
1. Завтра к 11 до полудня перейти из гавани Хамоэйз в гавань Саттон-Харбор и передать имеющийся груз оружия на транспорт "Виктория".
2. Командиру клипера после передачи груза на транспорт "Виктория" прибыть в управление порта для получения дальнейших инструкций.
Начальник порта адмирал Эльфтон".
Первый параграф распоряжения не являлся новостью, второй же оказался коварной неожиданностью.
- Адмирал бьет в солнечное сплетение, - сказал старший офицер, - хочет сломить. Если мы повинимся…
Командир перебил:
- То, как говорят китайцы, "потеряем лицо", а по-русски - совесть и честь! Я откажусь выполнять его распоряжения!
- Тогда адмирал, основываясь на старых союзнических соглашениях, приравняет ваш отказ к открытому бунту и будет действовать согласно законам военного времени. В лучшем случае из дипломатических соображений, чтобы не поднимать шума, нас снимут и назначат других командиров.
- Вполне возможно!
- И даже не англичан, возьмут из нашего резерва при русском консуле, там есть несколько морских офицеров.
- Но матросы! Неужели они согласятся?
- Не все. Большинство согласится, лишь бы уйти домой, а некоторые, как Бобрин, Новиков, Куколь, и по идейным соображениям. Вы же знаете, что на клипере в миниатюре происходит что-то похожее на подготовку революции, хотя вы как "монарх" расцениваетесь гораздо выше, чем Николай Второй.
- Он еще в состоянии шутить, а я совсем вошел в отчаянность и тоску, как говорят матросы, после всех напастей. Неужели он догадался? Ну и хитрая Бульдожка, как называет его Феклин. И все-таки я не верю, что нет у нас выхода!
Они встретились взглядами и поняли друг друга без слов.
- Вместо вас, Воин Андреевич, завтра поутру съеду на берег я, а вы с богом. Постараюсь усыпить их бдительность, даже, если вы разрешите, дам понять, что мы пересмотрели свое отношение к событиям в России. Так, неопределенно, туманно, чтобы выиграть время.
- Не стоит, Николай Павлович. Знаете, как все может обернуться? В таком деле нельзя идти на компромисс. И какие мы с вами дипломаты? Лучше будем соблюдать достоинство.
- Да, Воин Андреевич, вы правы. Ну их к дьяволу, не стану фиглярничать.
- Бот, вот, мамочка моя, вот это правильно. Но вы-то знаете, на что идете? Может, придется не один месяц, а год ждать, пока подвернется оказия на родину, да и корабль вы любите и плавание такое предстоит?
- Выхода нет, Воин Андреевич: или вы, или я. Больше некому.
- Да, да, вы или я. А если вы примете командование, то не хуже меня справитесь, а может быть, и лучше.
- Об этом не может быть и речи. Если мне удастся усыпить их бдительность, то идите с богом, а обо мне не беспокойтесь. Между нами говоря, я остаюсь в большей безопасности.
- Милый вы мой! Ну зачем об этом? Я-то ведь все знаю: могли сейчас сидеть в Севастополе на теплом месте или командовать крейсером, а пошли ко мне. Не машите руками. Так ведь?
- Да, относительно теплых мест у нас с вами одна точка зрения. Не скрою - остаюсь с тяжелым сердцем. Тут мы говорили о долге, так в этом я понимаю свой долг и уверен, что вы поступили бы так же.
- Что говорить. Спасибо, Коля. Оставим это. Я же тебя знаю - не уступишь. И мне негоже покидать корабль в такую минуту. - Командир вытащил платок и долго тер глаза, ворча, что английский уголь дает мельчайшую копоть, и она, смешиваясь с дымом, лезет в глаза даже в каюте.
Вконец расстроенный Феклин, задев подносом о косяк двери, вышел из салона.
Николай Павлович сосредоточенно пил горячий чай, не глядя на командира, который наконец спрятал платок - и улыбнулся.
- Знаете, кто бы с удовольствием остался? - спросил он, расплываясь в улыбке.
Невольно улыбнулся и Николай Павлович:
- Понятия не имею.
- Стива Бобрин!
- Да! Ведь у него на берегу Элен - продавщица перчаток!.
- Говорят, у него каюта забита перчатками?
- Как-то заглядывал, везде коробки, перевязанные разноцветными ленточками.
Оба засмеялись так громко, что пораженный Феклин заглянул в салон и, довольный, что все уладилось, закрыв дверь, побежал искать своих друзей, чтобы сообщить им о чрезвычайных событиях в салоне. Шутка ли сказать: сам Мамочка заплакал после каких-то английских слов, смысл которых ему, Феклину, яснее ясного.
- А чем черт не шутит, может, вы еще догоните нас при выходе из залива! - уже совсем бодро сказал командир. - Как увидите, что мы снялись и все благополучно, садитесь на катер и платите любую сумму. А?
- Попробую, да боюсь, поставят соглядатая.
- А вы с ним вместе, может, из него марсовый получится;
- Постараюсь, только из-за меня не задерживайтесь ни секунды. Погода сейчас неустойчивая, надо ждать со дня на день западного ветра.
- Тогда и туман разгонит и навстречу подует, застрянем в канале. Туман нам сейчас ох как нужен.
- Так что не ждите. Не догоню у мыса Болт-Хед, идите без меня.
- Да, да, что делать, придется. Кто первым доберется до Севастополя, тот…
Командир в раздумье повертел чайную ложечку и сказал:
- Ну, если первым доберусь до Севастополя - о семье не беспокойтесь.
- Возможно, мне удастся скорее увидеть наших, то и вы знайте…
- Да, да, отсюда ближе… Деньги возьмите в английских фунтах и в долларах.