Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
Сквозь тонкую пелену обманчивой дремоты он терпеливо наблюдает за порханием птичек и, чуть одна зазевается – хвать!
Я тоже стараюсь сдерживать или скрывать свои эмоции (я же женщина, существо по своим природным характеристикам более чувствительное), но в деле сохранения самообладания признаю первенство за Мещеряковым и многому учусь у него. Даже в том, с какой упорной наглостью он посылает на три веселых буквы философию умеренности и долголетия, заключено столько молодцеватой удали и задора, что иногда я стараюсь не замечать его потрепанного вида и сизого носа».
– Что ж, Валя, – удовлетворенно вздохнула Вершинина, перечитав отрывок, – по-моему, несколько лучше, чем было в моем первом произведении. И не без влияния Толкушкина, – она с благодарностью вспомнила своего нового сотрудника – непризнанного гения пера, в силу некоторых причин не сумевшего опубликовать ни одного своего произведения.
Она отложила рукопись в сторону и встала, чтобы выключить газ под сковородой со шкворчащей на ней свининой.
«Черт возьми, немного пересохло, – подумала она, приподнимая лопаточкой ломтики золотисто-коричневатого мяса, – зато салат получился что надо».
Салат из свежих зеленых огурчиков и консервированных шампиньонов, заправленных оливковым маслом, действительно радовал глаз. Украшенный листочками кудрявой петрушки и перьями зеленого лука он так и просился в рот.
– Максим, – позвала Валентина Андреевна сына, сидевшего неотрывно за новеньким компьютером, – бросай свою технику и быстро ужинать, скоро десять часов!
* * *
– Валентиныч, давай-ка все по-порядку, – Вершинина внимательно посмотрела на Ганке, придвигающего к ее столу стул с кожаным сиденьем.
– Ты тоже, Коля, садись, вдруг Валентиныч что-нибудь забудет! – Валентина Андреевна улыбнулась кончиками губ.
Антонов устроился в кресле неподалеку и достал сигарету.
– Валентина Андреевна, – Ганке с наигранной укоризной взглянул на Вершинину, еле сдерживая улыбку, – я на свою память не жалуюсь…
– Ладно, ладно, Валентинович, это я твою «боевую» форму проверяю.
Вершинина лукаво прищурила правый глаз.
– Ну, в общем, в час пятнадцать приняли сигнал…
– Это я знаю, – перебила Валентиныча Валандра, – что на даче было?
– На дачу Буторина Игоря Семеновича прибыли в час тридцать три. Наряд Андронова был уже там. Когда мы подошли к воротам, я обратил внимание на замок – он был сломан и валялся рядом. В доме на первом этаже прохаживались туда-сюда Ермаков, это водитель, и Вася Чижов. Сам Андронов спустился сверху немного погодя. Ну, я сразу стал замок осматривать.
– И что же?
– Элементарно выломана дверь, работали явно не профессионалы. В принципе, к нам никаких претензий быть не может – сигнализация сработала.
– Хозяина вызывали? – Вершинина кончиками пальцев поправила челку и потянулась за сигаретой.
В это время зазвонил внутренний телефон, и она, держа незажженную сигарету в руке, сняла трубку.
– Слушаю, Михаил Анатольевич. Да. Конечно. Прямо сейчас? Хорошо.
– Так, ребята, вы тут посидите немного, можете пока себе кофе сварганить, я скоро, – Вершинина подошла к зеркалу и, не смущаясь присутствия подчиненных попудрилась, тремя лаконичными движениями взбила волосы и словно линкор со стапелей выплыла из кабинета.
– Ну, чисто пава, – не без восхищения произнес Валентинович, когда за Вершининой закрылась дверь.
* * *
– На троих соображаете? – с веселой иронией бросила Вершинина с порога.
Ганке, Антонов и присоединившийся к ним Мамедов с чашками в руках сидели возле журнального столика.
– Привет, Алискер, – кивнула она своему секретарю-референту, худощавому черноглазому брюнету, – мне тоже кофейку плесните.