Это просто издевательство. Всё, завтра не пойду. Хватит, у меня всё болит и ноет и, вообще, я хочу кушать. Кушать! Картошку, колбасу, холодец и жареное мясо
Я чесала бородавку, тяжело вздыхала и отправлялась на кухню за очередным огурцом.
Мама нашла в Киеве какую-то свою давнюю подругу и на Октябрьские праздники мы поехали в институт, и, отсидев там огромную очередь, попали к врачу. Мне взялись помочь, только нужно было удалить боковой зуб, потому что остальным некуда будет развернуться. Это было больно, я сутки ныла, держась за щеку. Потом мама свозила меня погулять по центру Крещатика. Мы побродили по магазинам, любовались на киевских модниц в меховых шубках, впервые увидев на них женские сапоги. Пообедали в пельменной, мама сказала, что это мне компенсация за страдания. В тот же день мне нацепили металлические скобки и велели явиться через полгода.
В один прекрасный день я обнаружила, что на переднике не мешало бы переставить крючки на пару сантиметров. Это вдохновило меня продолжать тяжёлый и тернистый путь к намеченной цели.
В начале ноября зачастили дожди, и мы перебрались в школьный спортивный зал. Так как с утра школа была ещё закрыта, мы приходили заниматься после обеда. Утром я, наконец, стала отсыпаться. Когда через две недели пошёл первый снег, я спала крепким сном и была удивлена утренним звонком в дверь. Саша явился с двумя парами лыж в руках:
Пошли в овраг, кататься на лыжах.
Что? На лыжах? Я не умею, я боюсь, я только на санках могу спускаться с горки
Пошли, пошли, это ерунда, тебе понравится.
Снег скрипел под ногами, лёгкий морозец щипал за щёки. Саша что- то рассказывал, а я не слышала, не видела красоту декабрьского утра, не ощущала свежести зимнего чистого воздуха, волнуясь перед предстоящим испытанием.
Стоя на вершине некрутого оврага, чувствовала, что у меня подгибаются коленки. Та, Которая Внутри, вопила от ужаса:
Да ни за что! Ты убьёшься, переломаешь шею Не смей.
Я была с ней полностью солидарна. Саша торопил меня, а я всё не решалась:
Ася, не дрейфи! Представь себе, что ты птица. И, паразит, толкнул меня в спину.
Птица!? Я заскользила вниз, размахивая палками, ноги разъезжались, снег мелькал в глазах, я ехала и свалилась всем туловищем в сугроб Что-то треснуло
Ура! Завопила Та, Которая Внутри, ты, наконец, сломала себе ногу! Наши мучения закончились!
Саша спустился и стоял рядом со мной, смеясь:
Ты как там? В порядке? С боевым крещением!
Я лежала, прислушиваясь к себе. Нет, вроде ничего не болело, так бок немного Осторожно поднявшись, обнаружила, что просто налетела на прошлогодний засохший куст. Мне стало не по себе, ну почему я такая корова, я разозлилась на себя, на Сашу:
Отстань от меня, отцепись, надоело Зачем оно тебе нужно? Тебе смешно, смешно? Всё, эксперименты закончились.
Саша оторопел:
Мне? Мне оно нужно? Да я хотел тебе помочь. Да пошла ты, уродина
Он быстро взобрался по склону и уехал.
Я шла домой, ревела, размазывая по лицу слёзы и сопли. Мне было жалко себя, стыдно, что я наорала на Сашу. Что уж теперь делать? Дома я умылась и отправилась в школу.
На следующее утро Саша не пришёл. Взяв лыжи, отправилась к оврагу. Болел бок, Та, Которая Внутри, ныла, что я себя угроблю. Я не обращала на неё внимания, стала на лыжи и поехала вниз. Упала Поднялась вновь, спустилась и опять упала Но я не собиралась сдаваться. В очередной раз, поднявшись после падения наверх, я увидела внизу Сашу.
Саша, заорала я, не уходи, я сейчас. Оттолкнувшись, лечу, как птица, и вот уже стою внизу рядом с ним.
Молодец, Аська, он улыбался. Завтра я принесу коньки
Глава 4
Последняя неделя декабря. Конец года, первого учебного полугодия. Сплошные контрольные по всем предметам. Но моих одноклассников больше заботит предстоящий праздник и вопрос, у кого встречать Новый Год. Меня это никогда не волновало: ни на какие школьные сборища я не ходила, Новый Год не встречала, и праздник был интересен только тем, что мама варила кучу вкусных блюд, и я обжиралась на каникулах. В сарае у соседей в складчину откармливали поросёнка, к празднику кололи и готовили колбасу, копчёности, сальтисон.
В этом году мои приоритеты несколько сместились.
На большой переменке народ обычно разбегался кто куда. Уходили на улицу из душного класса, мальчишкив спортивный зал, погонять мячик, девочкигруппками посплетничать. Я оставалась в классе и читала очередной зарубежный роман. На сей раз это были «Отверженные» Гюго. Девочки не ушли и оживлённо обсуждали предстоящую вечеринку. Я прислушалась. Полинка сообщила, что родители разрешили ей пригласить друзей к ним домой:
У нас полно места, приходите все. А папа купил новые пластинки, будем танцевать.
Лилька, всегда посещавшая все мероприятия, заявила громко, глядя почему-то в мою сторону:
Вот только Саша пусть приходит без Веры. Если собираемся классом, нечего тащить за собой своих подружек. Твой же Олег не придёт?
Полина, очень красивая черноглазая брюнетка, несколько лет дружила с мальчиком из старшего класса. Все переменки напролёт они торчали под нашей дверью.
Полинка рассмеялась, показав свои беленькие ровненькие зубки:
Нет, конечно, не придёт.
Люда из военного городка, закатывая глазки, сообщила, что к ним в часть возвращаются Вьюгины, и Павлик опять будет с нами учиться в третьей четверти. Все знали, что Павлик влюблён в неё безответно чуть ли не с первого класса, а ей нравится Олег, но увы Из них двоих он выбрал Полину. Возвращению Паши все обрадовались, он был очень хороший компанейский мальчик, умел найти общий язык и с одноклассниками, и с учителями.
Нелля волновалась, будет ли Эдик. Ведь приходилось сбрасываться по рублю на колбасу, сыр, хлеб, кабачковую икру и сладкую воду. А Эдикина семья жила довольно скромно. Неожиданно для самой себя, я выпалила:
Я заплачу за Эдика.
Девочки дружно развернулись ко мне. Выражение их лиц говорило о том, что впервые в жизни они услышали говорящую парту или классную доску.
Полинка опомнилась первая:
Анастасия! А ты придёшь? Приходи, знаешь, как будет весело.
Хорошая она девочка, я бы с ней дружила, но у неё есть Олежка, с которым они неразлучны, да и очень странно мы бы смотрелись со стороны: красавица и уродина. Я задумалась, молчала и потянулась почесать свою бородавку. Её не было! Моя бородавка исчезла! Не может быть, она, наверное, с другой стороны Нет Это невероятно! Мне уже потом объяснила мамина подруга, врач, что после того, как я похудела, у меня поменялся гормональный обмен, и она просто рассосалась. Я была так поражена, что не слышала, как девочки дружным хором просят меня присоединиться, а Та, Которая Внутри, заявила категорически: «Пойдём!».
Я возвращалась домой в полном смятении чувств. Как же я пойду? Мне даже нечего одеть? Форма висела на мне, как мешок на огородном пугале, купить новую посредине учебного года было невозможно. Всё та же соседка, тетя Соня, распорола её и ушила, как могла. Да и кто ходит на танцульки в форме? Может попросить Лильку дать что-нибудь надеть? Я знала, что её папа вхож на местный склад, где всегда покупает дочке новые наряды. Нет, я не буду попрошайничать. Значит, не пойду! Та, Которая Внутри, разревелась и отвернулась, не желая со мной разговаривать.
Дома меня ждал сюрприз. Мама купила отрез на платье!
Асенька, посмотри какая ткань красивая, не пойму только что это, не шерсть, не вельвет. Мне приятельница привезла из Киева.
Мы еще не знали тогда, что это новый материал кримплен, который покорит страну и оденет в ближайшие десятьпятнадцать лет всё женское население. Та, Которая Внутри утёрла слёзки, захлопала в ладоши и заорала: «Ура!».
Ткань была двусторонняя тёмно-вишнёвая с синими ромбами с одной стороны, и синяя с вишнёвымис другой. Я, естественно, выбрала вишнёвую. Ох, и намучилась вначале тётя Соня с незнакомой фактурой, Не зная, что её нельзя гладить горячим утюгом, она прожгла дырку. Но всё кончилось благополучно. У меня было новое платье. Воротничок, поясок и манжеты портниха сделала с изнаночной стороны, также обтянула пуговички.
Ну, давай, Настю, (так она меня называла) принимай обновку и смотрись в зеркало. Шоб я так жила, какая ты стала ладная дивчина.