Вторая неделя приблизилась к концу. В последнюю ночь мы почти не спали. Мне взгрустнулосьопять я его не увижу целый год. Закапали слёзки.
Асенька, ну ты чего, не плачь. Время пройдёт быстро, я приеду к тебе на Новый год, обещаю.
Слёзы моментально высохли. Он приедет! Уже кончается август, а там каких-то всего четыре месяца
Ну вот, так и лучше, ты уже улыбаешься. Давай поцелуем глазки, и щёчки, и губки
Зураб проводил меня в Херсон, посадил на автобус, и через четыре часа я уже была в Одессе. На следующий день утром вернулась домой.
В общежитии к нам с Дашой подселили двух первокурсницвинничанок, моих землячек Свету и Дину. Девочки как-то быстро обзавелись друзьями. В нашу дверь постоянно стучали какие-то мальчики. И, если мы с Дашей в своё время сутками зубрили латынь, то наши соседки каждый вечер убегали на свидания.
Учиться стало легче, видно мы уже втянулись в ритм занятий, да и зубрёжки уже не было. Началась клиника, это было самое интересное.
Зураб писал мне часто, всякие милые глупости, которые пишут друг другу влюблённые. И каждое письмо заканчивалось: «До скорой встречи, любимая!»
Так пробежали сентябрь, октябрь, ноябрь. Он приехал 30 декабря, и мы тут же смотались к Симоне. Здесь на втором этаже у меня была своя комната с диваном, книжным шкафом и письменным столом. Это Станислав уступал мне свой кабинет. Рядом была ванная с большим баком, обогреваемым, как и вся квартира, дровами. Осенью я приезжала чаще. Ох, и куркуль был уважаемый Приходько! Мы до поздней ночи солили в бочках огурцы и помидоры, варили компоты и варенье, лечо и всякие салаты из перцев.
И сегодня было полно дел. Мужчины уехали за продуктами и ёлкой, а, вернувшись, привезли молодого баранчика. Зураб заявил:
Я всё-таки имею отношение к кавказскому народу, значит, буду делать плов. Ася, давай помогай
Помогать я ему не собиралась, мне нужно было помыть всю квартиру, вынуть праздничную посуду и отварить овощи на салаты. Симона ходила на сносях, смешно переваливаясь по квартире. По сердцебиению плода, ждали двойню.
Свекровь её обожала, муж в ней не чаял души. Закончив все дела, мы поднялись наверх. Я ополоснулась в душе и, разложив диван, постелила постель. Зураб долго парился и мылся и выйдя раскрасневшийся, с полотенцем на бёдра улёгся на живот, подставив свою широкую крепкую спину:
Асенька, сделай мне массаж.
Я усердно мяла его мышцы, колотила ребром ладони, щипала. Он только довольно постанывал. В конце концов, я устала и мне всё это надоело. Я сорвала с него полотенце:
Поворачивайся на спину, и удобно уселась сверху. Пусть он теперь меня массажирует
На следующий день мы закончили все приготовления, накрыли стол и просто отдыхали. Потом дамы навели марафет, нарядились и все уселись к столу провожать старый год. К Приходько приехала его сестра с мужем и дочкой, пришли две пары учителей с работы. Под ёлкой всех ждали подарки. Хозяевам Зураб привёз бутылку марочного коньяка и большую коробку конфет. Мне достался маленький свёрток. Распаковав, я обнаружила коробочку, а в ней золотое колечко с маленьким рубином. «Надень, шепнул он мне, это тебе моей невесте». Куранты пробили полночь, все чокнулись бокалами с шампанским. Мы смотрели друг на друга и наши глаза говорили: «Я люблю тебя». Позже, уже в нашей комнате, уставшие от обильной еды, танцев и крепких объятий, где-то на зыбкой грани между сном и бодрствованием, я слышала его голос: «Асенька, ты ничего не бойся, верь мне, я выберусь скоро из этой дыры, а ты только учись и жди меня»
Я любила и была любима, у меня был онмой единственный, желанный, верные подруги, скоро я стану врачом. Чего ещё желать в жизни? Вот вам и уродина длинноносая!
Даша уезжала на праздники домой, а, приехав, сообщила мне, что летом выходит замуж за своего Алика и переведётся во Львов.
Даша, ты хорошо подумала? Тебя не волнует, что он еврей?
Даша, кажется, впервые за всё время нашей дружбы обиделась на меня:
Ты имеешь что-то против евреев?
Ничего я не имею против, но потом твоим детям будут кричать «жиденята». Ты к этому готова?
Она покачала головой:
Я не откажусь от него ни за что на свете и ни на кого другого его не променяю. Ты бы из-за этого отказалась от своего Зурабика?
Ни за что!
В феврале Симона родила двух мальчиков. Дети были с маленьким весом, но здоровенькие. Я всё свободное время проводила у них, им нужна была моя помощь, и я моталась между Ужгородом и Береговым. Но я была так счастлива, что мне всё казалось по плечу. Я не чувствовала усталости, жила в ожидании скорой встречи летом с любимым. Всё было прекрасно!
Как же я ошибалась!
Прошла зима и наступила новая весна. Зураб писал редко, в последнем письме сообщил, что уезжает домой, а когда определится, сообщит свой новый адрес. Не успела я зайти в общежитие, как меня позвали с проходной к телефону.
Это была Симона:
Асенька, нам надо поговорить Сейчас к тебе едет Стасик, он привезёт тебя к нам
Зураб! Что с ним случилось? Он жив?
Жив, жив, это не телефонный разговор, приедешь, поговорим.
Стасик приехал через час. На все мои вопросы он отвечал:
Тебе Симона всё расскажет.
Я вбежала в комнату, дрожа от плохого предчувствия:
Симона, что случилось?
Ася, может, ты пообедаешь?
Симона!
Асенька, Зураб женился
Глава 16
Я должна была, наверное, побледнеть, заорать и упасть в обморок. Но, продолжала стоять ничего не ощущая, не чувствуя ног и лишь слушая Симону, которая продолжала:
Он уехал в Москву и там женился. Ася, ты не молчи, скажи что-нибудь
В голову лезли избитые, штампованные фразы:
«трус!»
«предатель!»
«нож в спину!»
и сквозь туман пробивалось: «Почему? Почему? Почему?»
Мне пора и направилась к дверям. Стало физически больно. Я как-то отстраненно подумала: «Вот так люди умирают от инфаркта»
Ася, куда ты пошла, ночь во дворе, оставайся ночевать.
Я должна была уйти, остаться одна, не видеть сочувственных глаз, влезть в какую-нибудь глухую дыру, морскую раковину и подумать, побаюкать свою боль, осознать, что случилось.
Нет, я уйду Не бойтесь за меня, я ничего с собой не сделаю.
Подожди, Стасик отвезёт тебя на вокзал.
Он молчал в машине, за что я была ему очень благодарна. Уже когда я выходила, Стасик выглянул в окно:
Асенька, хочешь, я поеду, набью ему морду?
Хочу, я даже смогла улыбнуться, только лучше я сама.
Поднявшись в вагон, бегло пробежала глазами, проверяя, нет ли кого-то знакомых. У меня не было никакого желания с кем-нибудь общаться. Забившись в тёмный угол, опять и опять спрашивала себя: «Почему?»словно я забыла весь русский алфавит, все слова и единственное, что помнилагорькое, жгучее «ПОЧЕМУ».
Почему он не сказал мне, не написал, не позвонил? Ведь не женятся в один день, к этому готовятся заранее. Было бы мне от этого легче? Не знаю Но он же как-то бы объяснил свой поступок: встретил другую, полюбил, прости, ля-ля-ля Вот так, в один день встречают кого-то, забывают одну, влюбляются в другую? Я зациклилась на пунктике: почему не сказал, почему я узнала об этом от других, и только теперь до меня дошло, что он женат, женат Это значит, он обнимает другую так, как когда-то обнимал меня, запустив пальцы в её волосы, поднимает лицо и целует в губы, как когда-то целовал меня? А по ночам она обвивает ногами его спину, он проникает в неё и они синхронно исполняют освящённый узами брака танец любви? А потом он ей шепчет, как когда-то мне, все милые словечки, которые вслух не произнесёшь? Как это было невыносимо больно Та, Которая Внутри, выла, как деревенская баба на похоронах. Я ей не мешала Эта ведьма, она его околдовала и увела у меня. Стоп! Она-то тут причём? Вся её вина лишь в том, что она красивая блондинка с большой грудью и пышным задом Такой я её видела.
По проспекту 40-летия Октября я шла пешком в общежитие. Не было сил подняться в автобус, видеть женщин, возвращающихся домой, где их ждали верные любящие мужья. Даша, отработав досрочно секционный курс и патанатомию, уехала домой, выбирать зал для свадьбы. Я была предоставлена сама себе.
Явилась в общагу поздно. Девочка с проходной меня окликнула: