Гур Карин - Уродина стр 10.

Чёрт! Я же ему не ответила на последнее письмо, закрутилась. Так ему и надо! Пусть знает, как это ждать неделями весточки и не получать.

Дальше он писал, что в августе у него будет небольшая передышка. В соседнее село приезжает молодой специалист, такой, каким он сам был год назад.

«Если бы ты могла ко мне приехать, я был бы очень рад. Особой роскоши не предлагаю, но на рыбалку съездим точно».

Я почти дошла до общаги с письмом в руках, когда меня догнала Даша:

 Ася, ты чего, я уже полчаса за тобой бегу и ору, а ты не слышишь.

 Даша, мне грустно. Вот радоваться вроде нужно, а я боюсь

 Чего ты боишься?

Я рассказала ей, что Зураб меня зовёт к себе и совершенно понятно, чем это закончится. У меня не было секретов от Даши, она знала о той ночи с Богданом, изменившей наивную уродину Асю, которой я была прежде.

 Ася, пора тебе взрослеть, я тебе уже не раз об этом говорила. Подумай, у тебя ещё есть время. А давай пойдём в кафе, возьмёт кофе по-венски, пирожные и отпразднуем

 Что мы будем праздновать?

 То, что мы молоды, светит солнышко, и нас любят мужчины. Сядем у окошка и будем улыбаться проходящим мальчикам.

 Не, я в профиль плохо смотрюсь, сяду напротив.

Вернувшись домой, весь июль провалялась с Лилей на пляже у нашего пруда. Лиля свою будущую жизнь видела совершенно чётко: познакомиться с кем-нибудь и выйти замуж. В Москве у неё жила тётя, родная мамина сестра, она этим делом займётся впритык к окончанию института.

 Лиля, а если он тебе не понравится? Ты в него не влюбишься?  Я лежала на спине, принимая солнечные ванны.

 Не понравится? Москвич, и не понравится? Ещё как понравится. Влюбишься, не влюбишься, выдумки всё это. Нужно выходить замуж, родить одного ребёнка и жить в своё удовольствие.

Мне было так жарко, что не было никаких сил выяснять у неё, что она имеет ввиду под «жить в своё удовольствие». Поднявшись, нырнула в тёплую грязноватую воду и поплыла на противоположный берег. В одиночестве нужно было обдумать, как сказать маме о своём отъезде, поймёт ли она меня, отпустит ли

В тот же вечер я поговорила с мамой. Она понимала, что я уже два года живу самостоятельной жизнью и, если решу вступить в отношения с мужчиной, никого не буду спрашивать.

Ранним утром Одесса встретила меня тёплым дождиком. Первым, кого я увидела на перроне, был Паша.

 Ася, ну и дела! Я только что Шурика проводил. Ты куда?

Я рассказала, куда и к кому еду. Проводив меня в порт, Паша усадил на «Комету»судно на подводных крыльях, которое за 2 часа 40 мин, пересекая море и заросший высокой осокой лиман, доставил меня в Херсон.

В Херсоне меня встретил Зураб. Я не знала точно, когда приеду. Мы договорились от 14.00 до 18.00 ждать друг друга у почты рядом с автодорожным вокзалом. Я пришла, видимо, как всегда первая. Его не было. Покрутившись туда-сюда, вошла вовнутрь. Он шёл мне навстречу. Я, в который раз, глядя на него думала: «Неужели этот высокий, взрослый, красивый мужчина из всех женщин в мире выбрал меня, длинноносую уродину? У него, видимо, затмение ума и сердца. В один из дней этот морок спадёт, и он увидит, сколько вокруг красоток».

Мы остановились, молча глядя друг на друга. Он выглядел похудевшим и уставшим. Подошёл ближе, обнял меня, слегка прижал к себе и погладил по волосам.

 Здравствуй, Асенька. Как ты добралась? Давай сумку, пошли, нас ждут.

Ждал нас на стареньком «Москвиче» симпатичный рыжеволосый паренёк.

 Знакомься, Ася, это Семён, сын директора местного мукомольного завода, редкостный бездельник, правда, Семён.

Паренёк смущался.

 Ничего, скоро в армию пойдёт, там повзрослеет.

Зураб говорил и говорил, в какой-то момент я поняла, что он волнуется и боится этой встречи не меньше меня. За пустыми разговорами он пытался спрятать свою растерянность и отодвинуть тут миг, которого мы оба и желали и так долго ждали.

Дорога была длинной, но и она закончилась. Мы въехали на пыльную улицу, вдоль которой по двум сторонам за невысокими заборами и развесистыми деревьями прятались одноэтажные домики. Возле одного из них мы остановились, распростились с водителем и вошли через деревянную калитку. Это был обычный деревенский двор. Узкая дорожка, засаженная кустами, вела к крылечку, на котором нас ждала невысокая пожилая женщина в пёстром платочке. Увидев нас, она спустилась:

 Зураб Фёдорович, что же вы так долго, я уже волновалась.  Она протянула мне руку.  Тётя Лена. Заходи, деточка, устали, небось, с дороги, я сейчас погрею поесть.

Из сеней вели две двери направо и налево. Мы зашли налево.

 Это мои хоромы, хозяева строили для детей, а те поразъехались. Умывайся, сейчас будем кушать.

На его половине были две смежные комнаты. Первая вроде кухни, с большим столом, газовой плитой с баллоном и широким диваном с плюшевым ковриком над ним, на котором горделиво задирал голову взрослый олень.

Во второй комнате стоял шкаф, старая тумбочка и кровать с кучей подушек, покрытых вышитыми накидками. Я присела на неё и провалилась в пышную пуховую перину.

Мне всё здесь нравилось. Здесь я сегодня буду спать.

После обеда-ужина, мы вышли пройтись, он показал мне больницу, сельский клуб с вывеской «Фантомас» и лысым Жаном Маре на ней, небольшую библиотеку.

Сделав круг, вернулись домой.

 Асенька, ты можешь принять душ. Я пока постелюсебе на диване, тебена кровати.

Во дворе стоял самодельный душ, на крыше его была установлена бочка, в которую с утра наливалось несколько вёдер воды и они нагревались на солнце. Смыв с себя пыль и усталость долгой поездки, вернувшись в комнату, ждала, пока он помоется.

«Зачем я приехала?  думала я.  Он меня даже не поцеловал. Я кто для него: подружка, маленькая девочка с которой он нянчится?» Зураб вернулся. Тёмные волосы блестели от воды, чёрные глазаот сдерживаемого с трудом желания. Он был в майке и спортивных брюках. Я поднялась ему навстречу.

 Зураб

 Ася

 Ты ложись, устала с дороги, я буду спать в кухне на диване.

Я покачала головой:

 Ты останешься здесь, со мной

Он обнял меня, я почувствовала забытый и такой родной вкус его губ.

А потом всё исчезло. И в этом безвременье и безместье, бились в унисон два сердца, смешалось дыхание, и ночь уносила эхом в открытое окно:

 Я люблю тебя

 Я люблю тебя.

Глава 14

Уже побритый и одетый, Зураб разбудил меня лёгким поцелуем.

 Асенька, я ухожу на работу, поспи ещё, я скоро приду.

Я обняла его:

 А не пойти никак нельзя?  Он уткнулся носом мне в шею. От него приятно пахло его любимым одеколоном.

 Ася, отпусти меня, а то я нарушу клятву Гиппократа, и мои больные останутся без помощи.

 А можно я к тебе потом приду?

 Угу, и позавтракай, ты худющая, вернёшься домой, твои скажут, не кормил девушку.

Вот так! Один всё стремился с меня вес согнать, второй желает, чтобы я поправилась.

Тётя Лена позвала меня пить чай. Только сначала она подала картошечку с маслицем, укропом и свежими, с огорода, огурчиками. На закускублинчики с творогом и сметаной. А к обеду обещала сварить борщик со свининкой. Да, так я быстро наберу вес. Я предложила ей свою помощь, но она отправила меня погулять.

Вытащив из сумки новый сарафан и белые босоножки, отправилась по пыльной дорожке инспектировать своего любимого, сопровождаемая дружным лаем собак. Я несла себя, как сосуд, переполненный любовью и нежностью. Каждая клеточка моего тела пела, наполненная его поцелуями и прикосновениями.

В поликлинике было пусто, у двери сидела молодая симпатичная беременная женщина. Я присела рядом.

 Вы приезжая?  спросила она.  На приём к Зурабу Фёдоровичу?

Я кивнула. Дверь открылась, вышел невысокий мужчина, и Зураб позвал из кабинета:

 Тамарочка, заходи.

Ишь, Тамарочка она ему! Я заглянула в открытую дверь:

 Можно мне тоже?

Он кивнул:

 Заходи, на двери висит халат, надень.

Зураб измерил ей давление, послушал, заверил, что всё у неё протекает нормально и, выписав направление на анализы, велел явиться через месяц. Он ей улыбнулся, она улыбнулась ему в ответ и вышла.