Если вытащить Германа Геринга из его эпохи, задумчиво сказала Николь, сюда, к нам, вы захотите принять участие в переговорах?
Да, ответил Старк. Я даже настаиваю на этом.
Вы?.. Она уставилась на него. Настаиваете?
Старк кивнул.
Полагаю, сказала Николь, все дело в том, что вы считаете себя духовным воплощением всемирного еврейства или подобной мистической организации.
Я считаю себя представителем государства Израиль, тихо сказал Старк. Фактически его наивысшим должностным лицом.
Это правда, что ваша страна намерена запустить к Марсу исследовательский аппарат?
Аппарат вовсе не исследовательский, возразил Старк. Транспортный. Мы собираемся основать там первый наш кибуц, очень скоро. Марс, если можно так выразиться, одна сплошная пустыня Негев. Когда-нибудь мы будем там выращивать апельсины.
Удачливый народишко, пробормотала сквозь зубы Николь.
Прошу прощения Старк приложил ладонь к уху он не расслышал ее слов.
Вы удачливы. У вас есть устремления. А у нас в СШЕА она задумалась, нормы. Стандарты. Это очень земное, и тут вовсе не игра слов по отношению к цели вашего космического путешествия Черт бы вас побрал, Старк! Вы меня расстроили, даже не знаю почему.
Вам надо посетить Израиль, сказал Старк. Вам бы там стало очень интересно. Например
Например, я могла бы там обратиться в другую веру, усмехнулась Николь. И сменить имя, став Ребеккой Слушайте, Старк, что-то я заболталась с вами. Мне очень не нравится вся эта затея, изложенная в докладе Вольфа. Я думаю, подобное широкомасштабное вмешательство в прошлое слишком рискованно, даже если это и приведет к спасению шести, восьми или даже десяти миллионов жизней ни в чем не повинных людей. Вспомните, что случилось, когда мы пытались послать в прошлое ассасинов, чтобы убить Адольфа Гитлера в самом начале его карьеры Кто-то или что-то мешало нам всякий раз, а ведь таких попыток мы предприняли целых семь! Я думаю Более того, я даже убеждена, что нам мешали агенты из будущего, из нашего времени или из той эпохи, что последует за нашей. Если с аппаратами фон Лессингера играет один, то почему не может быть и второго? Бомба в пивном баре, бомба в агитсамолете
Например, я могла бы там обратиться в другую веру, усмехнулась Николь. И сменить имя, став Ребеккой Слушайте, Старк, что-то я заболталась с вами. Мне очень не нравится вся эта затея, изложенная в докладе Вольфа. Я думаю, подобное широкомасштабное вмешательство в прошлое слишком рискованно, даже если это и приведет к спасению шести, восьми или даже десяти миллионов жизней ни в чем не повинных людей. Вспомните, что случилось, когда мы пытались послать в прошлое ассасинов, чтобы убить Адольфа Гитлера в самом начале его карьеры Кто-то или что-то мешало нам всякий раз, а ведь таких попыток мы предприняли целых семь! Я думаю Более того, я даже убеждена, что нам мешали агенты из будущего, из нашего времени или из той эпохи, что последует за нашей. Если с аппаратами фон Лессингера играет один, то почему не может быть и второго? Бомба в пивном баре, бомба в агитсамолете
Но ведь эта попытка, сказал Старк, будет с восторгом встречена неонацистскими элементами. Они начнут сотрудничать с вами.
И этим вы хотите ослабить мою тревогу? горько сказала Николь. Вы лучше других должны знать, что такое дурной предвестник.
Некоторое время Старк молчал. Лишь курил свою филиппинскую сигару ручной работы да мрачно глядел на собеседницу. Потом он пожал плечами:
Пожалуй, мне самое время откланяться, миссис Тибодо. Возможно, вы и правы. Мне бы хотелось поразмыслить над этим, а также посовещаться с другими членами моего кабинета. Мы увидимся с вами сегодня вечером на концерте в Белом доме. Будут ли исполнять Баха или Генделя? Я очень люблю обоих этих композиторов.
Сегодня у нас всеизраильский вечер, специально для вас, сообщила Николь. Мендельсон, Малер, Блох, Копленд. Годится?
Она улыбнулась, и Эмиль Старк улыбнулся ей в ответ:
Нет ли у вас лишнего экземпляра доклада Вольфа, который бы я мог взять с собой?
Нет. Она помотала головой. Это Geheimnis. Совершенно секретно.
Старк поднял бровь. И перестал улыбаться.
Его даже Кальбфляйш не увидит, сказала Николь.
Она не собиралась менять свои позиции, и Эмиль Старк, без сомнения, почувствовал это. В конце концов, проницательность была одним из его профессиональных качеств.
Николь перебралась к своему письменному столу. Ожидая, пока Старк удалится, принялась просматривать папку с резюме, которые подготовила для нее секретарь Леонора. Резюме были сплошная скука, внимание Николь привлекла только одна информация.
В ней говорилось, что искателю талантов Джанет Раймер так и не удалось ангажировать великого болезненно-невротического пианиста Ричарда Конгросяна на сегодняшний вечер, поскольку Конгросян внезапно покинул свой летний дом в Дженнере и добровольно отправился в клинику для прохождения курса электрошоковой терапии. И об этом никто не должен был знать.
«Проклятье! с горечью подумала Николь. Все планы на вечер летят к черту, и я вполне могу отправиться в кровать сразу после обеда. А жаль ведь Конгросян известен не только как мастер-интерпретатор Брамса и Шумана, но и как эксцентричный и блестящий остроумец».