— Потом он добавил:
— Я скажу им, что вы моя дальняя родственница, живете на границе княжества, поэтому они никогда раньше вас не видели. Но поскольку вы талантливая музыкантша, я счел вас достойной заменой Симониде.
— Вы полагаете, они не усомнятся в ваших словах, когда увидят меня?
Профессор рассмеялся:
— А почему они должны в них усомниться? Я всегда слыл человеком правдивым, пока вы не сбили меня с пути истинного!
Тора успокоилась. Она подумала, что Андреа и Климент — люди весьма немолодые. Как и сам профессор, они вынуждены были надевать очки, чтобы читать ноты.
— А если им покажется странным мое сходство с княжной, — пошутила она, — вы всегда можете сказать им, что в этом виноват кто-нибудь из моих беспутных предков!
— Ничего подобного я говорить не собираюсь! — возмутился профессор.
Стараясь спрятать улыбку. Тора подумала, что ее слова глубоко шокировали старика.
Футляр от виолончели сначала показался ей слишком велик, но, когда она аккуратно уложила в него вечернее платье, ночную сорочку, теплую накидку и еще кое-какие необходимые вещи, футляр закрылся с трудом.
Закончив сборы, она позвала горничную и приказала ей передать футляр «с инструментом» профессору, который дожидается в музыкальном салоне.
Вечером, после того как камеристка помогла ей раздеться и лечь, а сама вышла из спальни. Тора достала крестьянский костюм. Сердце ее тревожно билось при мысли о том, что ждало ее впереди.
Она прекрасно понимала, что, если о ее затее станет известно, отец с матерью придут в ярость. Однако, как бы они ни гневались, ее цель уже будет достигнута. Она увидит короля в обычной для него обстановке, а не во время официального визита.
«Может быть, мне даже удастся поговорить с ним и увидеть, как он ведет себя с простыми музыкантами», — подумала Тора.
Ее отец в таких случаях всегда держался холодно и высокомерно. Когда князю Радославскому представляли кого-нибудь из «простых людей», он никогда не пытался дать им почувствовать себя более непринужденно. Наоборот, он разговаривал с ними таким тоном, что Торе подчас становилось очень неловко.
«Не хотела бы я, чтобы мой муж вел себя так же», — решительно сказала она себе.
Вспомнив о том, что ей, возможно, предстоит стать женой человека, который годится ей в отцы. Тора содрогнулась от отвращения.
Лежа в кровати в ожидании рассвета, девушка вглядывалась в темноту и вспоминала, как часто она смотрела на звезды и мечтала о том времени, когда эти звезды будут светить ей и ее возлюбленному, человеку, который будет любить ее всем-сердцем… Так любить, что будет готов достать для нее с неба звезду и положить к ее ногам.
Тора еще ничего не знала о любви. Ей даже не приходилось бывать наедине с мужчиной. Но во всех книгах — а она прочитала множество книг — о любви говорилось как о бесценном сокровище, ради которого люди были готовы пожертвовать жизнью.
С тех пор как ей исполнилось восемнадцать лет и она рассталась с преподавателями и уроками. Тора почти все свое время проводила за чтением. Такая любовь, о которой писал в своих пьесах Шекспир, занимала все мысли молодой княжны. К такой любви она стремилась, о таких чувствах мечтала. И в глубине души верила, что однажды найдет ее.
И вот ей предстояло принести свои мечты в жертву интересам своей страны, выйти замуж за человека, который — она в этом не сомневалась — никогда не подарит ей любви, о которой она грезила. А ведь даже крестьяне, обрабатывая свои поля, пели о любви.
— Я не выйду за него замуж, не выйду! — шептала Тора.
Потом она сказала себе, что должна быть честной. Она встретится с королем и постарается беспристрастно оценить его как человека.
На этом размышления Торы прервались. Небо над горами начинало светлеть. Пора было вставать.