Книгу можно купить на ЛитРес.
Всего за 229 руб. Купить полную версию
Всего за 229 руб. Купить полную версию
Шрифт
Фон
ЛОЖНЫЕ ДРУЗЬЯ ПЕРЕВОДЧИКА
Было страшно этой ночью, как
никогда еще. Дело в том,
что Ложные Друзья Переводчика
пришли глаголом поджечь мой дом.
Один сутулый.
лицо, как блин.
Родился под Тулой,
кличка «Between».
Второй: кадык вперед,
кривая шпага.
Два шага пройдет,
упадет,
встанет, и снова два шага.
Третий, как Аполлон Бельведерский,
но очень маленький, и очень мерзкий.
И вот он кладет
с моими грехами кривой листочек.
А я ему: «Ты, идиот,
я вообще-то не переводчик»!
МОСКВИЧ
Вслед за новым законом умеренный стон.
Утром в «ЦУМе» кочевник вернул «Вюиттон».
Незнакомые люди в уборной.
Черный хлеб… Подозрительно черный…
Вот бездетная пара на йогу идет.
Я боюсь за неё: упадет, пропадет!
Ведь москвич – он пугливей мышонка,
у него лишь айфон да мошонка.
На работе – запара, а дома – загон.
Так от смеха трясется тяжелый вагон.
На перроне привычная слякоть.
Я – москвич, и мне хочется плакать.
II
ОКСАНА БОРИСОВНА
Оксана Борисовна, женщина строгая,
на службе стоит и почти не моргает.
Ну, верю я в Бога! Ну, верю же в Бога я!
Тогда почему же он не помогает?!
Я столько постилась, молилась, Ты слышал,
себя выворачивала наизнанку.
Да только пропала квартира, а Гриша
зачем-то влюбился в соседскую Нанку.
Зачем эти церкви, кресты с куполами,
когда не допросишься даже здоровья!
Не только молилась, ведь я и делами…
Еще эта Нанка, эх, жопа коровья!
Ведь всё это несправедливо и больно!
Оксана Борисовна, женщина строгая,
отеческой верой была недовольна,
икону Матроны за краешек трогая.
СЛЕПОК
Боже, извини, я совсем не крепок:
Твоего лица говорящий слепок.
Шаг один вперед, и назад два шага.
Чтоб любить Тебя, мне нужна отвага.
Боже мой, прости, я совсем не стоек:
опираюсь я на систему стоек.
На подпорках я из гнилого древа,
и, того гляди, завалюсь налево.
ЗЛОДЕЙ
Разбирает архив перед смертью злодей:
здесь веселые письма убитых людей,
на открытках Ильинский хохочет,
виды Сочи.
У него была форма и был пистолет.
Было много злодею отпущено лет.
Много сил для командного крика,
а поди-ка…
Как Поддубный силен, как Баталов красив.
Все прошло. Вот старик разбирает архив.
Пальцы трогают клей на конверте.
Дело к смерти.
ТРОИЦА
Вера в Христа
меньше фигового листа,
слабее голоса в дальней комнате.
– «Во словесех твоих»… дальше напомните?
– Сорри, я не напомню, нет.
Вера с обеда. Сейчас обед.
Бог его знает, когда откроется.
– С праздником.
– Праздник?
– Сегодня Троица.
РОДИНА
Родина – пыль на стыках,
стояние долгое на перегонах,
короткие юбки на чиках,
(а чики – в погонах).
Холод – плохо, жара – плохо,
дохнут люди от скуки.
Возлюби ближнего, только не лоха,
и ходи, широко расставив руки.
Наша Родина – это кастрюля
с кипятком и скачущей крышкой.
Наша Родина – это пуля
с олимпийским веселым мишкой.
Правду ищешь с миноискателем,
находишь пивные банки.
– Мама, мама, я стану писателем,
на полигоне описывать танки!
Любовь в двух случаях из пяти,
и всех постоянно жалко.
Счастье возможно, но на пути
карцер и коммуналка.
Калашников бравый построил чертей,
поздравил их с Новым Годом.
Больше не будет нелепых смертей,
а будут пряники с медом.
НАБОЖНЫЙ ЧЕРНОРАБОЧИЙ
Набожный чернорабочий,
маясь в чужой стране,
светлой московской ночью
дань отдавал жене.
Образ супруги милой
крепко зажал в руке.
Вспомнил, она ходила
голая, но в платке.
Не баловство, не похоть,
строго: туда-сюда.
Только б с тоски не сдохнуть,
после эрзац-труда.
Утром в пять тридцать вскочит,
битва за кипяток,
после до поздней ночи
будет кидать песок.
Стыдно и сладко дяде.
родина далека.
Как часовой в наряде,
ходит его рука.
Шрифт
Фон