Инструмент выглядел здесь несколько неуместно, и Илука не сомневалась, что его принесли сюда специально для артистов. Она подумала, что действительно очень мило со стороны графа было побеспокоиться о них. Потом Илука вспомнила слова мистера Арчера о внимании графа к какой-то очень талантливой актрисе и решила: скорее всегоотнее он и знает о жизни артистов.
Багаж перенесли наверх, и тут же появились две горничные, чтобы распаковать его.
Она везла очень много вещей с собой в Бердфордшир, полагая, что хотя бы наряды развеют ее тоску и, если она будет хорошо выглядеть, жизнь станет хоть чуточку приятней. Илука велела достать только те вещи, которые понадобятся на ночь.
Потом она озадаченно посмотрела на сундук, старый и потертый, стоявший рядом с ее блестящими модными сундуками. Это не ее. Нет.
Илука собралась уже попросить перенести его к мистеру Арчеру, когда поняла: наверное, он принадлежал Люсиль Гэнимед. Потом вдруг подумала: если актриса была дублершей мадам Вестрис и пела песни, благодаря которым та обрела известность, без сомнения, у нее в сундуке мужское платье. Ее внезапно осенило: мистер Арчер надеется, что и она наденет такое!
Но Илука успокоила себя — нет, ничего подобного, она зря тревожится.
Однако от присутствия в ее комнате сундука Люсиль Гэнимед она чувствовала себя неловко и неуютно. Во-первых, потому что он принадлежал умершей женщине, во-вторых — в нем, несомненно, лежала одежда, считавшаяся нескромной и неприличной. Указав на сундук горничной, Илука сказала:
— Здесь находятся вещи, которые, так уж вышло, мне не понадобятся во время выступления. Будьте добры, уберите его отсюда и поставьте где-нибудь в гостиной до нашего отъезда.
— Хорошо, мисс, — ответила горничная.
Горничные распаковали вещи и с любопытством уставились на нее как на нечто необыкновенное.
Это позабавило Илуку. Она сменила дорожное платье на простое, но дорогое, одно из тех, что мать купила ей в Лондоне, и вышла в гостиную. Мистер Арчер уже сидел за пианино.
Продолжая играть ине оборачиваясь, он сказал:
— Такая музыка вам нравится? Его пальцы бегали по клавишам, он наигрывал мелодию, которая сразу вызвала в ее воображении цыганских музыкантов в яркой одежде, разукрашенные кибитки, резвых лошадей. Она с удовольствием слушала игру Арчера, пока он не повернулся и не сказал:
— Я жду вашего приговора, мисс Кэмптон.
— Превосходно, — ответила Илука. — По, если можно, я бы не хотела сейчас репетировать танец. Я люблю спонтанность, движения возникают сами собой, их диктует музыка.
— Это свидетельствует об истинном профессионализме! — воскликнул он. — Но все-таки, я думаю, если мне придется аккомпанировать вашему пению, надо порепетировать.
— Да, конечно, — согласилась Илука.
Однако их прервали два лакея, принесших поднос с аппетитными и тонкими, как бумага, сандвичами и горкой пирожных, которые после примитивного ленча в деревне вызвали у Илуки страстное желание съесть их немедленно.
Она заметила, что мистер Арчер ел жадно, точно боялся, что еда вот-вот исчезнет.
Старик, видно, частенько оказывался на грани голода и боялся, что подобное может снова приключиться. «Если у меня будет возможность, — подумала девушка, — я попрошу графа порекомендовать мистера Арчера друзьям. И может, хоть какое-то время ему не придется голодать, и он перестанет опасаться за завтрашний день».
После чая они попробовали исполнить две-три песни, а потом д'Арси Арчер признался — он предпочел бы. чтобы она спела «Горянку», после чего они пошли отдохнуть.
— Я хочу, чтобы вы выступили вечером как можно лучше, — сказал он. — И выглядели как Персефона, спускающаяся в подземное царство теней.