Экономка священника дала ей и мистеру Арчеру по чашке крепкого чая с бутербродами, которые Илука жевала, не замечая вкуса.
— Не могу поверить, — проговорила она.
— Я тоже, — тихо признался старый актер.
— Насколько я понимаю, вы спасли мне жизнь, вытащив из дилижанса, — сказана Илука. — Я очень… благодарна вам.
— Лучше бы умер я, а не это бедное дитя, — пробормотал мистер Арчер. — Я старик, теперь потерявший свой последний шанс. Нет, она не должна была умереть!
— А что за последний шанс? — спросила Илука.
— Вряд ли вам будет интересно, — сказал мистер Арчер, — но мне в последнее время не везло.
— Вам не давали ролей в театре?
— Я обошел офисы всех театральных агентов в Лондоне, — горько признался Арчер. — Единственное, чем я зарабатывал, — пел и рассказывал анекдоты в тавернах. А тамошняя публика не слишком щедра.
— Мне очень жаль, — тихо сказала Илука.
А что она могла к этому добавить?
— Так вот, вчера, как подарок судьбы, — продолжал он, — у меня появился шанс, который бывает раз в жизни!
— Какой?
— Я был в офисе одного агента, я почти на коленях умолял его найти мне работу. Пускай за несколько шиллингов, они спасли бы меня от голода. — Мистер Арчер помолчал, потом вздохнул и повторил: — Да, от голода. Возможно, это слово вас шокирует, но такое бывает.
Он мне снова сказал, что ничего нет и моя физиономия ему уже осточертела, — признался Арчер, — когда вдруг слуга в ливрее принес ему письмо. Агент, его зовут Солли Джекобс, взял его и стал читать. Я ждал. «Можешь сообщить своему хозяину, — сказал он посыльному, — что мне некого послать к нему — в Лондоне полно работы».
Илука с интересом слушала мистера Арчера, и ее внимание подбадривало его.
— Я пребывал в отчаянном положении и поэтому не долго думая заявил: «Я поеду». Солли Джекобс рассмеялся: "О, ты поедешь? Да? Поедешь? По его светлость хочет чего-то новенького и свеженького, чем можно развлечь друзей». «А что именно хочет его светлость? — быстро спросил я, боясь, что фортуна сейчас отвернется от меня». Солли Джекобс взял письмо и кинул мне через стоп. «Сам погляди, — сказал он». Я взял записку, мои руки дрожали, у меня было чувство, что этот листок — мой выигрыш.
— И что было в письме?
— В нем говорилось, что граф Лэвенхэм просит прислать ему двух артистов высшего класса для представления в его доме в Хертфордшире завтра вечером. Он готов заплатить любую сумму в пределах разумного, если получит то, что ему понравится.
Старый актер вьдержал паузу, точно желая увидеть, какое впечатление произвел на Илуку его рассказ, а потом, поскольку девушка тоже молчала, спросил:
— Вы, должно быть, слышали о графе Лэвенхэме? Он любитель скачек, богат, как Крез, а красивые женщины вьются вокруг него, точно мотыльки вокруг пламени.
— Нет, я никогда о нем не слышала… По крайней мере мне так кажется, — словно размышляя вслух, покачала головой Илука.
— Тогда поверьте мне на слово: он из самых сливок общества, — сказал Арчер.
— Ну а дальше? В процессе рассказа Арчер оживился:
— Я сказал Солли Джекобсу: «Если его светлость хочет получить что-то изысканное, отменное, мы постараемся. Предоставь это мне». "О чем ты говоришь?» — спросил он. Я ему ответил, что знаю о чем. «Объясни», — попросил он. «Думаю, одна из ведущих актрис из „Олимпик Ревелз“ удовлетворит его светлость и его друзей». «Ну если ты намерен раздобыть мадам Вестрис, — усмехнулся Солли Джекобс, — не суетись. Она не станет уезжать из Лондона ради какого-то мужчины, даже если это и Лэвенхэм». «Я имею в виду не саму Вестрис, — ответил я. — А ее дублершу». Д'Арси Арчер рассмеялся. «О, вы бы видели лицо Солли Джекобса! „Ты уверен, что сможешь ее раздобыть?“ — спросил он. „Абсолютно, — ответил я. — Она играет небольшую роль в „Ревелз“ и дублирует мадам Вестрис.