Всего за 280 руб. Купить полную версию
Любители научной фантастики наверняка помнят чудодейственный эффект защитных полей, которыми космические корабли окружали себя во время опасностей и вражеских атак. Они (то есть Любители фантастики) удивлялись этому чуду только в первом прочтении, а потом, на протяжении всей своей жизни, необычайный эффект этих полей воспринимался как что-то само собою разумеющееся. Так вот, дорогие мои Любители фантастики, подобные поля существуют. И это действительно чудо, и я, в отличие от вас, не уставал удивляться этому явлению каждый раз, когда сталкивался с ним. Хлыст был носителем этого чуда. В смену этого человека санитарский пост становился неуязвимым для воздействия внешнего мира, а может быть, даже и невидимым. В его дежурство всё как-то само собою самонастраивалось и самоурегулировывалось. Вопросов в сторону санитарского поста становилось предельно мало. Все вокруг знали, что с вероятностью в 90 % они будут посланы или проигнорированы. Это знали медсестры, это знали больные, это знали авторитетные посетители, это учитывали даже врачи. И что самое удивительное, в том хаосе, который приносила в больницу «Побарабанная» методика, почти никогда ничего не происходило серьезного. Во всяком случае, не происходило событий, приводящих к тем или иным неприятностям для Хлыста. В моей голове находится только два возможных объяснения этому чуду: первое – никому неведомые волшебные флюиды, исходящие от Хлыста вместе с табачным запахом; второе – его змеиный характер: необычайная вспыльчивость и холодная жестокость. Первое – оригинальнее, второе – очевиднее. Наверное, санитарский пост в его дежурство воспринимался как серпентарий – место, которое лучше обходить стороной. И, упаси Господи, если оттуда выползет кто-то полусонный, в белом халате.
Но я буду не справедлив, если не скажу, что была в этой удивительной методике и какая-то несовместимая с данным заведением Свобода. Заядлый курильщик, Хлыст выходил за дверь очень часто, и очень часто дверь в больницу просто не закрывал. Исключительно из лени, чтобы лишний раз не напрягаться попаданием ключа в замочную скважину. Что было ещё более странным, так это то, с каким пониманием он встречал просьбы особо дерзких пациентов покурить рядом с ним на улице. Этим наглецам не только позволялось курить, им позволялось отходить от Хлыста и выходить за калитку. И при всем этом я не помню ни единого случая, чтобы больной хоть раз попытался воспользоваться шансом и бежать в смену Хлыста. Не находилось таких дураков в этом заведении. Всё-таки люди, размышляя над выбором «Свобода или жизнь», не всегда отдают предпочтение свободе.
Думаю, что этот стиль правления можно привязать к понятию «Анархия». Что же, пускай у него будет два имени.
Сдаётся мне, что при всей жестокости носителя анархической истины, больные любили жить в его смену. Его величественная отстраненность от них и от больничного распорядка давала им необычайную свободу. Передачки приносились и передавались в любое время при условии, что сам процесс передачи не задевал санитаров. Тихий час и отбой теряли жёсткость временных рамок и свою обязательность. Спать или гулять – всегда было собственным решением пациента. Пациентов сдерживало только понимание того, что как бы ни было спокойно на санитарском посту, но с приходом тихого часа или темноты наступало время хищников. Передвигаться никто не запрещал, но иногда это было крайне опасно. И на всякий случай лучше было бы затаиться. Даже медсестры, всегда инициативные и величественные, колготились в своей комнатенке, не тревожа больницу собственным присутствием, а санитаров – своими претензиями. Уж очень жесток был Хлыст как в словах, так и в поступках. А сострадательность и доброта к людям, даже в подобных мрачных заведениях, остаются главными чертами женского характера, что бы там ни говорили злословы.
А, может быть, действительно: «Анархия – мать порядка»?
Диктатура. Какое упоительное слово. Можно я ещё раз его произнесу? Диктатура. Как же оно ласкает слух, когда ты произносишь его с вершины иерархической структуры. Как много в нем безграничных возможностей и эффективных рычагов по обламыванию и перемалыванию личности, казалось бы.
Позвольте вас разочаровать. Мой скромный опыт полевого медика и начинающего диктатора даёт мне право утверждать, что качественная Диктатура по силам правителям молодым, злым и необычайно энергичным. Ну, или хотя бы просто злым и энергичным. Лично мне показалось, что это очень трудозатратная форма власти. Она заставляет Диктатора постоянно тащить на себе нелёгкое бремя его диктаторских обязанностей. Приходя на работу, ты вынужден давить и подчинять. А вдруг у тебя настроение лирическое и доброе? Никаких поблажек себе. Стоит один только раз полениться, чуть-чуть недодиктатурить, и смотришь, а репутация уже просела. И снова приходится засучать рукава белого халата, расчехлять глотку и работать, работать. Без поддержки, без участия, без благодарности.
Но самое обидное заключается в том, что данная форма правления вызывает неизбежное привыкание у твоих подопечных – диктатурируемых. Она формирует в них иммунитет к твоей власти. Если вы ещё ни разу не выступали в роли Диктатора, вы никогда не поймете, как это некомфортно, когда к старым методам давления и порабощения твой клиент уже притерпелся, а изобрести что-то новенькое никак не получается. К тому же очень сложно из людей с легкими психическими отклонениями сделать адекватных, виноватых и запуганных. Да и, что греха таить, «дурное воспитание» тоже даёт себя знать – жалко и совестно. Тяжело быть Диктатором в психиатрической больнице, и чем дальше твоё психическое здоровье от состояния подопечных, тем тяжелее.
Даже не знаю, кого именно можно предложить вам, как наиболее яркий пример этой формы власти. Дело в том, что на этот путь вставали практически все молодые санитары. Вставали неразумно, по глупости, «нахватавшись шапок» из методик Хлыста и Дяди Мишы. Действительно, так просто, не разобравшись в тонкостях, спутать Авторитаризм с Диктатурой. А углядеть Диктатуру в лихих крайностях Анархии разве тяжело? Надо сказать, что опытные пациенты знали эту особенность адаптационного периода молодых санитаров. Они относились к ней с поразительным терпением и снисходительностью. Годы, проведенные в психиатрических застенках, уже привели их к тем же выводам – ноша Диктатора тяжела, а терпение его не бесконечно. Пациенты терпеливо ждали, когда начинающему Диктатору всё это надоест и вот тогда, он, возможно, блеснет индивидуальностью и создаст что-то уникальное. Внесет свою лепту в теорию управления и порабощения.
Но я снова заболтался. Сортировать так сортировать. Я нашёл человека, которого рискну представить вам в качестве Эталона. В нём действительно сочетались колоссальная энергия, молодость и злобный вид. Встречаем – Юрий. Молодой здоровенный красавец, слегка уступающий школьнику средних классов в умственном развитии. Кучерявый громкоголосый блондин в чёрной майке под белым халатом. По противоречивости чувств, которые рождались в каждом, кто с ним столкнулся, эта персона была уникальной. Первый взгляд на него вызывал восторг; первые минуты его трибунных речей вызывали восхищение; но потом шла очень скоротечная череда оценок его поступков с неизбежно деградирующей тенденцией.
Этот мерзавец позволил себе внедрить в местные правила систему взяток и поборов. Он без малейшего стеснения принимал от больных конфетки и шоколадки, которые в те смутные времена были дорогим лакомством. Юра окружил себя приближенными, льстецами и просто хитрецами из числа больных.
Работа с ним в одной смене заканчивалась головной болью. В эти часы в больнице царил невообразимый хаос. Приближённые мздоимца во всех своих шалостях были не наказуемы, в лучшем случае они ограничивались дружеским журением Диктатора. Другие больные пытались вести себя соответственно, но, не имея вхожести в нужные круги, бывали обруганы и унижены. В этой атмосфере, где «всё нельзя, но есть исключения», громоподобный голос утихал только для того, чтобы отдохнуть или покушать. Остальной медперсонал вел себя соответственно: кто-то старался укрыться, чтобы всего этого не видеть; кто-то пытался через Диктатора отыграться на нелюбимчиках. Одним словом, всё как в большом мире.