Всего за 500 руб. Купить полную версию
Виктор Баранец
Офицерский крест. Служба и любовь полковника Генштаба
И тоскуя, и стыдясь, он чувствовал, как бессмысленная нежность, печальная теплота, оставшаяся там, где очень мимолетно скользнула когда-то любовь, заставляет его прижиматься без страсти к пурпурной резине ее поддающихся губ
В. Набоков. «Машенька»Часть I
В тот самый год, когда в Российской армии особенно сильно лютовали кадровые реформы министра обороны Сердюкова, десятки тысяч офицеров попадали под сокращение и уходили на гражданку.
Досрочное увольнение грозило тогда и 45-летнему полковнику Генштаба Артему Павловичу Гаевскому, мужчине, что называется, в самом соку, в меру амбициозному и знающему себе цену.
Он не сразу узнал, какой дамоклов меч вдруг завис над ним в тот мрачный ноябрьский вечер, когда генерал Курилов начальник управления, в котором служил Гаевский, возвратился с совещания у начальника Генштаба Вакарова и приказал кадровику занести личное дело полковника. А затем, попыхивая сигареткой, он и раз, и другой, и третий перечитал характеристику, которую еще недавно написал на Гаевского: «Боевую технику по своей части знает отменно, к службе относится в высшей степени ответственно, отличается высокой исполнительностью и нестандартным мышлением. Проявляет глубокий профессионализм при подготовке тактико-технических заданий для разработчиков и изготовителей зенитных ракет»
Обшитая шершавым красным ледерином папка с личным делом Гаевского еще неделю лежала на рабочем столе Курилова, генерал не решался сообщить полковнику о неожиданном указании, которое он получил в кабинете начальника Генштаба.
Сократить должность Гаевского?! Да это же один из лучших моих офицеров! чуть не воскликнул в ту минуту Курилов, но что-то остановило его.
Хотя он-то знал, что именно остановило. Вакаров не любил, когда ему перечат. Да и момент был очень неподходящий представление на присвоение Курилову звания генерал-лейтенанта со дня на день должно было попасть на стол начальника Генштаба
Курилов не кривил душой, когда несколько месяцев назад сочинял блистательную характеристику на Гаевского. Генерал нет-нет, да и прочил ему алые лампасы на форменных брюках (особенно под хорошую рюмку). Иногда после таких разговоров полковник мечтательно примерял уже генеральские погоны к своим широким плечам.
Палыч, ты у меня в особом почете, говорил Гаевскому задобревший от выпивки Курилов, тебе до генеральской звезды совсем немного осталось. Вот как до этой коньячной бутылки. Наливай. Но есть у тебя один бааа-ль-шой недостаток Не умеешь язык за зубами держать Полковник, который ссыт против ветра, генералом никогда не станет.
Что правда, то правда: Гаевского то ли от избытка профессионализма, то ли от ненависти к начальственной глупости иногда заносило, мог сгоряча рубануть в глаза правду-матку, да так, что сам потом корил себя за дерзкое слово.
Когда после выступления Вакарова в Общественной палате в прессе появились ядовитые заметки о том, что начальник Генштаба утверждал, будто в израильском танке «Меркава-4» есть бронекапсула, Гаевский на совещании офицеров управления не без сарказма заявил, что «Николай Егорович явно погорячился с бронекапсулой». Да и с дальностью стрельбы «Меркавы» и нашего танка Т-90 напутал.
Ну оно тебе надо?! Ну оно тебе надо?! распекал Курилов Гаевского после того совещания, Егорычу твои слова обязательно донесут! И у тебя служба наперекосяк пойдет! И мне тоже за твою строптивость мандюлей достанется! Ну зачем, зачем ты лезешь в бутылку?!
Гаевский отвечал тоном уверенного в своей правоте человека:
Андрей Иванович, из-за этой выдуманной бронекапсулы в газетах и в блогах не только над Вакаровым, над всем Генштабом смеются. И над вами в том числе И надо мной Мы же в посмешище превращаемся. Вы читали, что люди пишут? Если уж в Генштабе такие неучи и профаны сидят, то
Курилов сверкнул недобрыми глазами и, не дав полковнику договорить, продолжил так же холодно:
Вот смотрю я на тебя, Палыч и думаю Умный ты вроде человек, до полковника дослужился, а в житейских вопросах, извини Ну не х Ну дурень-дурнем. Ну облажался Егорыч, петуха, как говорится, пустил Но зачем об этом надо было говорить прилюдно? Ловчее, ловчее жить надо, Палыч! Умнее надо было поступить.
И как же? насторожился Гаевский.
А так, чтобы не тыкать носом начальника Генштаба в его прокол, а тихонечко доложить ему Ну раз у тебя уж так свербит Доложить служебной записочкой Дескать, так и так, товарищ генерал армии, в ваше великолепное выступление в Общественной палате, к большому сожалению, по чьей-то вине По чьей-то! Досадная ошибочка вкралась Ну и так далее И все шито-крыто А ты на трибуну, как петух на курицу полез! Раскудахтался! Ээээх! Сам себе же ты и нагадил. Да и мне тоже.
А вам-то как? удивился Гаевский.
А так, товарищ полковник, что ты мой подчиненный. И раз катишь бочку на самого То никто не помешает ему подумать, что и я заодно с тобой. Нет-нет, товарищ полковник, так карьеру не делают. Не де-ла-ют! Все. Ты свободен!
О многом передумал Гаевский после того неприятного разговора с Куриловым.