Всего за 149 руб. Купить полную версию
У Насти есть котик, она не болеет. А у Веры собачка
Я тебе всё сказала! Мамин голос сделался ещё громче и грознее. Не заставляй меня повторять!
Испуганно вжав голову в плечи, Света почувствовала, как по её щекам покатились крупные, горячие слёзы.
Ну мамочка, он такой хороший
Разговор окончен! Чтобы через десять минут была дома!
Ну пожалуйста всхлипнула Света.
Делай что тебе велено! прикрикнула на неё мама. А иначе я сама его выброшу!
Девочка ошарашенно отпрянула назад, затем развернулась и, неуклюже переставляя сделавшиеся непослушными ноги, стала спускаться по лестнице. Ничего перед собой не видя, она дошла до пролёта между третьим и вторым этажом, опустилась на прохладную ступеньку, ещё сильнее прижала к себе котёнка и расплакалась уже по-настоящему.
Да, спустя какое-то время она встанет и кое-как дойдёт до того недостроенного детского сада. И, задыхаясь от рыданий, устроит пугливо озирающегося зверька в том же самом укромном закутке. Она ещё долго будет сидеть рядом с ним на корточках, слушая его слабое, жалобное мяуканье. А когда это станет для неё совсем невыносимым с трудом распрямит онемевшие колени и медленно поковыляет домой
А что будет потом?
Потом она никогда-никогда не приблизится к тому злосчастному месту. Поскольку просто не выдержит, если ненароком увидит среди уродливых нагромождений серого бетона маленький, покрытый чёрно-белой шёрсткой трупик. Да и вообще ей всё реже и реже будет хотеться выходить на улицу. И она постепенно станет проводить все свои вечера дома за чтением или за недавно купленным родителями компьютером.
Зато она больше не будет так горько и отчаянно плакать. А рано или поздно, как обещал ей отец, она наконец вырастет и повзрослеет. И уж тогда
Часть I. Богоданный
Высь небес мольбами не тревожа,
Ты бредёшь сквозь мглу безликих дней.
Годы мчат а за окном всё тот же
Серый, мрачный мир пустых теней.
Бремя неистаявших печалей,
Боль утрат и горечь тихих слёз
А ведь ты так истово мечтала,
Слыша рокот тёплых летних гроз.
Ты мечтала о пьянящем счастье,
Об объятьях двух влюблённых душ;
Но мечты, разбитые на части,
Снова гибли в брызгах стылых луж.
Но однажды пусть лишь на мгновенье
Тонкий луч пробьёт густой туман;
Спрятать взгляд или найти прозренье
Нам хотя бы раз сей выбор дан.
Ты поймёшь: зачем корить напрасно
Всю порочность человечьих уз,
Если можно чтить теплом и лаской
С древности времён святой союз?
И вздохнёт душа твоя со всхлипом:
Вышел истомленья тяжкий срок!..
А в руках твоих мяукнет тихо-тихо
Ласковый, доверчивый комок.
Глава 1. Единственная жизнь
А заливное из краба здесь очень даже ничего. Его можно подать отдельно каждому гостю. Да, Светлана?
Света внутренне поморщилась: ей ужасно не нравилось, когда мама называла её Светланой. Не кто-то другой, а именно мама. Тем более на людях. Тем более вот так, не отрывая от меню томного, изучающего взгляда.
Девушка чуть поджала губы, привычно перетерпев пробежавшую внутри неё волну глухого недовольства. В конце концов, мама не виновата в том, что её вроде бы уже взрослая дочь никак не может сподобиться на простую, казалось бы, просьбу. Например: «Не зови меня, пожалуйста, Светланой. Лучше просто Светой»
Ну и немного сёмги тоже не помешает нарезкой, разумеется. Как считаешь?
Да, конечно рассеянно кивнула Света.
А могла бы и вообще промолчать. Поскольку подобные мамины вопросы были не более чем пустой формальностью. Которая, вероятно, должна была создавать видимость того, что Виктория Юрьевна Белы́х, принимая те или иные решения, к мнению дочери хоть и изредка, но всё же прислушивается.
Хорошо, теперь мясные закуски. Что порекомендуете, Валентина? с нажимом на имя спросила Виктория Юрьевна. Её глаза продолжали скользить по бледно-жёлтым страницам из дорогой фактурной бумаги.
Нарезку из мраморной говядины, с готовностью отозвалась администратор. Она всем очень нравится!
Валентина была плотно сбитой женщиной, чуть за сорок, с короткими, покрашенными в иссиня-чёрный цвет волосами, острым подбородком и командным, с хрипотцой, голосом. Такой, наверное, и полагается быть администратору дорогого и статусного ресторана, в котором едва ли не каждый день трапезничают местные и заезжие шишки.
В самом начале их встречи Валентине, похоже, пришлось не по нраву чересчур властное поведение требовательной клиентки. И бывалая труженица ресторанной индустрии решила взбрыкнуть и показать, что она сама не лыком шита.
Зря. На своё место она была поставлена немедленно и в предельно жёсткой манере. Так что теперь держалась вполне себе кротко за исключением того, что в серо-зелёных глазах нет-нет да и вспыхивали искорки злобного непокорства.
Как она готовится? Виктория Юрьевна вытянула губы, как делала это всегда, когда обдумывала что-нибудь не особенно важное. И сразу, не дождавшись ответа, обратилась к будущему зятю: Что думаешь насчёт мраморной говядины, Антон?
Думаю, это отличная идея! широко улыбнулся тот.
Было около половины третьего, и просторный, наполненный ярким солнечным светом зал был почти пуст. Лишь семеро японских бизнесменов заканчивали свой обед за дальним столиком у большого окна. Их пиджаки, все как один, висели на спинках кресел, а сами потомки самураев что-то увлечённо обсуждали, иногда сдержанно посмеиваясь. Время от времени Света прислушивалась к незнакомому языку, отмечая про себя красоту его самобытного, столь непривычного для европейского уха звучания.