Среди опубликованных в эмиграции книг Н. А. Бердяева следует назвать «Новое средневековье» (1924), «О назначении человека. Опыт парадоксальной этики» (1931), «О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии» (1939), «Русская идея» (1946), «Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация» (1947). Посмертно были опубликованы книги «Самопознание. Опыт философской автобиографии» (1949), «Царство Духа и царство Кесаря» (1951) и др.
В 1942–1948 годах был семь раз номинирован на Нобелевскую премию по литературе.[7]
Сергей Николаевич Булгаков 30 декабря 1922 года был выслан в Константинополь. В июле 1925 года переехал в Париж. При его активном участии возник и был успешно осуществлён проект создания Православного богословского института, в котором работал до своей кончины: профессор кафедры догматического богословия (1925), инспектор (1931), декан (1940). Доктор церковной истории (1943). Читал курсы «Священное Писание Ветхого Завета» и «Догматическое богословие в 1934 году он совершил большую поездку по США. Наиболее перспективным направлением в экуменической сфере оказалось сотрудничество с Англиканской церковью. В конце 1927 – начале 1928 года прошёл англо-русский религиозный съезд, результатом которого стало учреждение двухстороннего Содружества святого Албания и преподобного Сергия Радонежского.[8]
Иван Александрович Ильин С 1923 по 1934 год работал профессором в Русском научном институте (РНИ) в Берлине. С 1920-х годов Ильин стал одним из главных идеологов русского Белого движения в эмиграции, а с 1927 по 1930 год был редактором и издателем журнала «Русский колокол». В 1938 году покинул Германию, перебравшись в Швейцарию. В пригороде Цюриха Цолликоне Иван Александрович продолжил научную деятельность до конца своих дней. Здесь были написаны книги «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний», «Путь к очевидности». В конце жизни Иван Александрович Ильин закончил и издал произведение, над которым работал более тридцати лет, – «Аксиомы религиозного опыта» (1953).
Питирим Александрович Сорокин Октябрьскую революцию встретил предрассудительно. От партии эсеров он вошел в состав депутатов Учредительного собрания – последней надежды революционных сил на демократический путь развития страны. Сорокин боролся против большевиков, но разочаровался в деятельности эсеров. Серьезному социологу, оппонирующему Ленину, уже было невозможно оставаться в России. В 1922 году Питирим Сорокин на «Философском пароходе» был выслан из Страны Советов. Вместе с семьей он обосновался в США, где в 1931 году стал основателем социологического факультета Гарвардского университета и руководил им до 1942 года. До 1959 года он занимал должность профессора этого университета, а в 1965 году стал президентом Американской социологической ассоциации.[9]
Жизненный путь этих мыслителей, их отношение к трагической истории России, позволяет доверять их анализу факторов, формировавших базовые основы менталитета русского человека, а также их ключевым выводам.
Ниже изложены цитаты из их произведений, в которых проведен анализ национального характера, психологии, причин и следствий тех или иных типичных для русского народа поведенческих актов и культурных стереотипов.
1. Национальный характер
Национальный характер и сознание формируются под воздействием географических, политических, социальноэкономических условий существования народа. И чем сложнее и противоречивее эти условия, тем сложнее и противоречивей национальный характер, считал Н. А. Бердяев.
Россия самая «безгосударственная», самая анархическая страна в мире. И русский народ – самый аполитичный народ, никогда не умевший устраивать свою землю. хаос бушует в нем. Огромность русских пространств не способствовала выработке в русском человеке самодисциплины и самодеятельности, – он расплывается в пространстве.[10]
Выдающийся богослов и философ С. Н. Булгаков, изучая истоки формирования менталитета, национального духа, отдает пальму первенства сложным этнографическим смешениям, признавая, тем не менее, и то, «что национальности родятся, т. е., что существует историческая грань, за которою этнографическая смесь превращается в нацию с ее особым бытием, самосознанием, инстинктом, и эта нация ведет самостоятельную жизнь, борется, отстаивая свое существование и самобытность».
Известный русский философ И. А. Ильин обосновывал как первичную душевную силу русского народа «созерцание сердцем». «Русская же душа прежде всего, – отмечал он, – есть дитя чувства и созерцания. Ее культуро-творящий акт суть сердечное ведение и религиозно-совестливый порыв. Любовь и созерцание при этом свободны, как свободно пространство, свободна равнина, как живой орган природы, как молящийся дух, – вот почему русский нуждается в свободе и ценит ее, как воздух для легких, как простор для движения. Русская культура построена на чувстве и сердце, на созерцании, на свободе совести и свободе молитвы. Это они являются первичными силами и установками русской души, которая задает тон их могучему темпераменту. В качестве вторичных сил выступают воля, осознанная мысль, правовое сознание и организаторские функции». Следовательно, русский народ – народ сердца и совести. Здесь источник его достоинств и недостатков. В противоположность западному человеку «здесь все основано не на моральной рефлексии, не на “проклятых долге и обязанности”, не на принудительной дисциплине или страхе греховности, а скорее на свободной доброте и на несколько мечтательном, порою сердечном созерцании». Деловому общению, холодному, расчетливому и умозрительному рассудку русский противопоставляет в повседневной жизни доверительный разговор по душам. Более всего на Руси любили (умного почитали, перед волевым склонялись) человека душевного, сердечного, совестливого. Душа-человек – высшая архетипическая похвала у русских. Поэтому они легко отказываются от права собственности, политики, правовых законов. Сердцу все это не нужно; счастью, душевному покою, гармонии – тоже.[11]
И. А. Ильин основное противоречие русского национального характера видел в том, что «он колеблется между слабохарактерностью и высшим героизмом».[12]
2. Влияние размеров государства на формирование национального характера
Широк русский человек, широк, как русская земля, как русские поля. Славянский хаос бушует в нем. Огромность русских пространств не способствовала выработке в русском человеке самодисциплины и самодеятельности, – он расплывается в пространстве, писал Н. А.Бердяев. Огромные пространства легко давались русскому народу, но нелегко давалась ему организация этих пространств в величайшее в мире государство, поддержание и охранение порядка в нем. Государственное овладение русскими пространствами сопровождалось страшной централизацией, подчинением всей жизни государственному интересу и подавлением свободных личных и общественных сил. Всегда было слабо у русских сознание личных прав и не развита была самодеятельность классов и групп.
3. Влияние истории на формирование национального характера
Выдающийся богослов и философ С. Н. Булгаков, изучая истоки формирования менталитета, национального духа, отдает пальму первенства сложным этнографическим смешениям, признавая, тем не менее, и то, «что национальности родятся, т. е., что существует историческая грань, за которою этнографическая смесь превращается в нацию с ее особым бытием, самосознанием, инстинктом, и эта нация ведет самостоятельную жизнь, борется, отстаивая свое существование и самобытность».