ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Людвиг Четырнадцатый и Тутта Карлссон часто встречались на полянке у забора. Конечно, это была довольно странная пара - лисёнок и цыплёнок. Но вместе им было очень хорошо. Всегда у них находилось так много новых интересных игр. Больше всего они любили играть в школу. Один из них садился на пенёк и притворялся, будто он учитель. А другой садился под пеньком и притворялся, что внимательно слушает урок.
Людвиг Четырнадцатый учил Тутту Карлссон всему, чему научился у Лабана: что растёт в лесу, какие ягоды надо есть, чтобы не болел живот. Предостерегал её от грибов, красные головки которых покрыты белыми пятнышками, - потому что это мухоморы и они ядовитые. Людвиг показывал Тутте, как распознавать следы на тропинках и узнавать по ним зверей.
А Тутта Карлссон рассказывала Людвигу Четырнадцатому обо всех домашних животных, о растениях, которые растут в саду и в огородах и которые очень полезны. О людях и о том, как надо быть осторожным, чтобы тебя не поймали.
- Обещай мне, что никогда не придёшь в курятник, чтобы съесть нас, - дрожа от страха, просила Тутта. - Я ведь хорошо знаю, как вы любите набить курятиной жив-жив-живот.
- Никто из нашей семьи не будет воровать вас, - торжественно поклялся Людвиг. - А ты обещай мне, что предупредишь меня, если люди задумают устроить на нас облаву.
Тутта Карлссон обещала.
Когда Людвиг Четырнадцатый договаривался с Туттой о встрече, он обычно исчезал из норы рано-рано утром и возвращался только поздно вечером.
- Где ты, однако, бродишь целыми днями? - спросил его папа Ларссон однажды вечером.
- Я играю со своей новой подружкой, - ответил Людвиг Четырнадцатый. - И научился у неё многим хитростям.
- Это, надо полагать, хорошо, - сказал папа Ларссон. - А как зовут твою подружку?
- Тутта Карлссон, - ответил Людвиг Четырнадцатый в надежде, что на том расспросы и закончатся. Ведь он понимал, что папе Ларссону совсем не понравится, если он узнает, что его сын играет с цыплёнком.
- Тутта Карлссон, - задумчиво произнёс папа Ларссон. - Я её не знаю. Приведи её как-нибудь в нашу нору. Я был бы не против познакомиться с ней.
- Не думаю, чтобы ей захотелось прийти сюда, - возразил Людвиг Четырнадцатый и попытался улизнуть.
Но папа Ларссон был стар и хитёр. Он ещё долго сидел в кресле и думал. Тутта Карлссон! Этого имени он никогда не слышал. А ведь он знал всех лесных зверей.
На следующее утро он отозвал Лабана в сторонку. На лбу у папы Ларссона появились глубокие морщины.
- Ты знаешь, кто такая Тутта Карлссон?
Лабан отрицательно покачал головой.
Папа Ларссон почесал за спиной. Обычно это означало, что он очень углублён в свои мысли, больше, чем когда чешет за ухом. И тут он вспомнил, что ему рассказывал Людвиг Четырнадцатый несколько вечеров подряд. О таксе Максимилиане, о курятнике, о людях…
Либо всё это сыну мерещится, либо…
А Лабану он сказал:
- Вот что, узнай, пожалуйста, кто такая эта Тутта Карлссон. Подсмотри за Людвигом, когда он утром опять исчезнет из дому.
На следующее утро Людвиг Четырнадцатый, как всегда, спешил на свидание с Туттой Карлссон. Он даже и не заметил, как что-то рыжее промелькнуло сзади в кустах. Но это рыжее следовало за ним, как тень.
Тутта Карлссон начала громко считать:
- Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, двадцать десять, двадцать одиннадцать, двадцать двенадцать… цать-цать, цать, цать - я иду искать.
И она начала искать. За одним из кустов она увидела что-то очень похожее на хвост лисёнка.
- Пи-пи-пи! Ти-ти-ти! - обрадовалась Тутта Карлссон и замахала крылышками. - Я нашла те-те-тебя!
- Ты хитришь, - ответил ей Людвиг с другого конца. - Ты меня видела? Что за ерунда!
- Пи-пи-пименно, - растерянно согласилась Тутта Карлссон. - Но как же это ты и тут и там?
- Ты ошиблась, - возразил ей Людвиг Четырнадцатый. - Наверное, это были жёлтые листья.
Но Тутта Карлссон видела совершенно точно.
За кустом был лисий хвост, и этот хвост принадлежал Лабану. И он видел, как Людвиг Четырнадцатый играл с цыплёнком в прятки!
Его огромные тёмно-коричневые глаза, похожие на пятаки, ещё больше расширились.
- Нет, мне надо заказать очки, - сказал Лабан сам себе и заморгал. - Бедный папа! Бедный наш прадедушка!
Он помчался обратно и пулей влетел в гостиную.
- Это что-то ужасное! - задыхаясь, кричал Лабан. - Тутта четырнадцатая Лабан - это лис. Нет, что я говорю? Людвиг цыплёнок четырнадцатый! Двадцать десять, двадцать двенадцать, цать, цать!
Папа Ларссон поспешно вставил ему в пасть морковку.
- Заткнись и успокойся, - сказал он, потом поправился: - Съешь её и расскажи по порядку всё, что ты видел и что тебя так напугало.
Лабан съел морковку и рассказал обо всём, что он увидел на поляне возле изгороди.
Ему очень хотелось, чтобы папа Ларссон рассердился на Людвига Четырнадцатого. Но всё получилось наоборот. Папа сидел в кресле и смеялся.
- Ты не рассердился? - удивился Лабан. - Тебе должно быть стыдно за весь наш род, да? Что скажет наш прадедушка?
- Мне кажется, что он тоже будет смеяться, - ответил папа Ларссон. - Ай да Людвиг! Я-то думал, что он всё это видел во сне, а теперь мне кажется, что он рассказал чистую правду.
- Мне кажется, что я слышу твои слова тоже во сне, - продолжал возмущаться Лабан.
Но папа Ларссон больше не обращал на него внимания.
- Ай да Людвиг! Ай да Людвиг! - бормотал он. - Ведь это значит, что наш Людвиг Четырнадцатый проложил для нас прямую дорогу в курятник. Играть с цыплёнком, а! Таким хитрым даже я никогда не был!
- Но Людвиг же сказал, что он не собирается воровать еду у людей! Нет, он просто позорит всю нашу семью!
- Тихо, вот он идёт, - прошептал папа Ларссон.
Лабан с нетерпением ждал, что же будет дальше. Но папа дружелюбно посмотрел на Людвига и вкрадчиво спросил его:
- Ты, я полагаю, и сегодня играл со своей подружкой, этой Туттой Карлссон?
- Да, и нам было очень весело, - ответил Людвиг Четырнадцатый.
- Однако ведь я тебе уже говорил, что неплохо бы ей как-нибудь заглянуть к нам в гости, - продолжал он, облизываясь. - А если у неё есть сестрички и другие родственники, то и их пригласи. Мы так гостеприимны, не правда ли, Лабан, а?
- Конечно, - отозвался тот, уставившись в пол и ещё ничего не понимая.
Людвиг Четырнадцатый внимательно посмотрел на папу и брата. Неужели они знают, что Тутта Карлссон - цыплёнок?
- Ну, какого ты об этом мнения? - снова спросил папа Ларссон. - Пригласи всю её родню. Были бы гости, а мы уж устроим пир!
- Не знаю, - ответил Людвиг Четырнадцатый. - Тутта Карлссон такая огромная. Не знаю, влезет ли она в нашу нору.
- Ничего, как-нибудь! - хитрил папа Ларссон. - Скажи ей, что мы ждём её к обеду.
Людвиг Четырнадцатый вздрогнул. Ему стало не по себе.
- Мне уже сейчас весело, - причмокнул Лабан. Услышав об обеде, он наконец всё понял. - Она, право же, хороша.
Людвиг Четырнадцатый навострил уши.
- Ты что, видел мою Тутту Карлссон? - спросил он.
Лабан не знал, что ответить.
- Видел её? Я? Нет. Совсем н-нет! - запинаясь, сказал он. - Я хотел сказать только, что она должна быть хорошей и весёлой, раз она играет с моим лучшим, с младшим братиком.
- Пойду в детскую и чем-нибудь займусь, - сказал Людвиг Четырнадцатый.
Он лёг на свою кроватку и задумался. Лабан и папа, конечно, узнали, что Тутта Карлссон - цыплёнок. Ну конечно же!
Людвиг Четырнадцатый укусил себя за кончик хвоста. Что же теперь будет?
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Людвиг Четырнадцатый прислушался.
Папа Ларссон и Лабан оставались в гостиной, и оттуда раздавался приглушённый шёпот. Но вот Людвиг Четырнадцатый совершенно отчётливо услышал имя Тутты Карлссон. Он крадучись сполз с кровати и встал за дверью, которая была сделана из ржавого куска железа.
- Неужели ты веришь, папа, что Людвиг приведёт Тутту Карлссон к нам в нору? - спрашивал Лабан.
- Не думаю, - отвечал папа Ларссон. - Но когда цыплёнок не идёт к нам, мы идём к цыплёнку.
Людвиг Четырнадцатый икнул.
- Итак, - рассмеялся папа, - мы сами пойдём в курятник и там вежливо поздороваемся с Туттой Карлссон и её роднёй. Почему бы даже не сегодня же вечером? Я, право, очень голоден.
Людвиг Четырнадцатый чуть не вскрикнул.
- Нет, моё предложение лучше, - возразил Лабан. - В курятник отправлюсь я один.
- А достаточно ли ты хитёр, чтобы выполнить такое важное и такое сложное задание? - засомневался папа Ларссон. - Ведь надо учитывать, что во дворе весьма опытная собака, а у людей весьма неприятные ружья.
- Ну, уж если даже Людвиг смог пробраться туда, то я уж и подавно проберусь. Только разреши мне, отец.
Папа Ларссон задумался.
- Ну, что же, что же, - хотя и с сомнением, согласился он. - Только не делай глупостей. А пока поди поспи немножко. Во двор пробираться следует, только когда совсем стемнеет.
- Хорошо! - воскликнул Лабан и рывком распахнул дверь в детскую.
Это произошло неожиданно. Людвиг Четырнадцатый не успел отскочить, и его стукнуло дверью так, что он даже перевернулся. На лбу у него вскочила шишка.
Лабан заорал:
- Ты подслушал наш разговор с папой?!
- О чём ты говоришь? - Людвиг Четырнадцатый зевнул и притворился, будто только что проснулся. - Я встал, чтобы выйти на минутку, а ты влетел как бешеный. Я уже думал, не пожар ли?