- Тогда подождите минутку. Я кончаю. На пляж пойдем, - сказала девушка, скрываясь за боковой дверью.
В свое время Зиночка была, что называется, сорванцом: бегала вместе с босоногой стаей мальчишек, дралась с ними и даже гоняла голубей. Мать Зины, Ольгу Георгиевну, преподававшую в педагогическом институте английский язык, коробили "дурные" знакомства и "странные" наклонности дочери, однако она совсем не занималась ее воспитанием, не понимала дочь, да и не любила особенно. Ей казалось, что дочь мешает ей выйти замуж, а о замужестве Ольга Георгиевна, овдовевшая во время войны, мечтала со страстью глуповатой немолодой мещанки. Единственное полезное, чему мать научила Зиночку, - английский язык. В доме всегда было полно романов в разноцветных, кричащих обложках, валялись американские и японские газеты и пластинки.
Когда Зиночке исполнилось шестнадцать лет, мать, наконец, вышла замуж за известного профессора востоковеда. Зиночка искренне удивлялась, что нашел в ее матери этот умный, интересный человек, и даже немного сочувствовала ему, но в новую профессорскую квартиру переехать отказалась и поступила на работу в библиотеку иностранной литературы.
Из друзей девушке больше нравился Вадим. В этом не было ничего удивительного. До поступления в училище Вадим был, что называется, пай-мальчик, изысканно вежливый и скромный. В его семье Зиночка видела все то, чего лишена была после смерти отца, - дружбу, любовь и большую культуру. Николай же был под стать ей - сорви-голова, вспыльчивый, упрямый и грубоватый.
Молодые люди отправились на городской пляж. На трамвайной остановке Зиночку окликнула яркая, хорошо одетая блондинка.
- Зинок, здравствуй! Не узнаешь? Загордилась?
- Верка, милая, здравствуй. Познакомься, мои друзья.
- Вера Мещерякова.
- Вадим Ляховский.
- Николай Бабкин.
Церемония представления закончилась, и девушки с увлечением заговорили. Они познакомились в институте на вступительных экзаменах.
- Вы куда собрались? На пляж? И я.
- Очень хорошо, идемте вместе, - предложил Вадим и взял девушек под руки. Скромно молчавший Николай пошел рядом с Верой.
- Вы на каком? - продолжал Вадим.
- На английском факультете, на заочном.
- Почему ты нам никогда не говорила, что у тебя такие интересные подруги, Зина?
- Из корыстных побуждений, - засмеялась Зина. - Я жадная.
Николай всегда завидовал умению Вадима легко и свободно разговаривать с незнакомыми людьми. Сам Николай мог вести себя непринужденно только в своей, хорошо знакомой компании. При посторонних он терялся и долго молчал, отделываясь смущенными улыбками. Но на этот раз ему повезло. Каким-то особым, женским чутьем Вера поняла, что Зиночке нравится Вадим, и, взяв Николая под руку, заговорщически шепнула:
- Обгоним их?
- Обгоним! - почему-то страшно обрадовался Николай и стремительно зашагал вперед.
Уже в тенистой аллее до них донесся радостный, призывный шум и звуки музыки. Вот и пляж. На вышке мелькнула бронзовая фигура. Николай почувствовал, что ему нестерпимо жарко и что нужно немедленно, сейчас же, броситься в упругую воду. Не дожидаясь Вадима и Зины, они разошлись по кабинам, сдали платье и выбежали на пляж.
- Окунемся? - нетерпеливо спросил Николай и, не дожидаясь ответа, нырнул с мостков. Сделав несколько сильных взмахов, он лег на спину. Рядом с ним из воды показалась Верочкина головка в яркой синей шапочке. На длинных ресницах повисли искрящиеся капли, ровные зубки обнажились в безмятежной улыбке, в ямочках на щеках заиграли, как драгоценные камешки, соленые брызги.
Через час усталые, довольные, все четверо лежали на песке, подставив щедрому солнцу спины, и лениво переговаривались.
- Мальчишки, а как ваш английский? - спросила Зина.
- Вы изучаете английский в училище? - Вера чуть повернулась в сторону Николая.
- Да, но мы занимаемся и сами, дополнительно.
- Зачем? У вас ведь, наверное, масса предметов?
- Культурный офицер обязан знать иностранный язык, особенно морской офицер. И потом мы хотим стать разведчиками.
- Вадим!
- Что? Это же не секрет.
- Какими, мальчишки? Как у Казакевича в "Звезде" и в "Весне на Одере"?
- Это сухопутные. А мы морская разведка.
Зина удовлетворилась этим объяснением, так как уже привыкла, что на некоторые вопросы друзья упорно не отвечают, а Вера продолжала допытываться:
- Нет, какая? Какая в море разведка?
- Сложная, Верочка, подрастете - узнаете.
- Неостроумно, Вадим. Это что, секрет?
- Да, Вера.
- Ну и не надо. Я и без вас знаю, что это нужное дело и трудное. У нас вон до сих пор неизвестно, кто ранил Рочева. К нему даже в больницу не пускают…
- Что ты говоришь? - воскликнула Зина. - Когда это случилось?
Затаив дыхание, все выслушали короткий рассказ…
- А вы хорошо английский знаете? - вернулась Верочка к несекретной теме.
- Нам самим трудно сказать. Самостоятельно занимаемся год. Сейчас читаем Диккенса почти без словаря.
- Ой, как здорово! А мы только учебник. Как вы успели?
- Видите ли, Верочка, мы занимаемся по своей системе. Вернее, не по своей собственной, но мы ее придумали сами, а потом уже прочитали о ней. Так что считаем ее и своей.
- А как это по вашей системе?
- Вы английский в школе учили?
- Учила.
- Чему-либо научились?
- Почти что нет.
- А почему? В учебниках упор делается на грамматику. Преподаватели в институтах учат грамматике. Вопросы на экзаменах по грамматике. Все учебное время посвящается грамматике, а на практику - чтение, разговор, даже перевод - времени почти не остается.
- Разве это плохо? Грамматика - скелет языка.
- Правильно. Но можно ли по скелету, не будучи специалистом, конечно, представить себе человека? Трудно. А если тем более скелет разобран по костям? Ведь собрать его воедино, в одну стройную грамматическую систему, можно, только зная язык! Вот и получается, что мертвые для нас, учеников, правила, не подкрепленные знанием языка, забываются через месяц. Забываются и те примеры из учебников, которые мы зазубриваем.
- Не говоря уже о полном неумении учеников строить фразы, - мрачно вставил Николай. - И когда человек с такими знаниями хоть на пару месяцев, на лето, перестает заниматься, он немедленно все забывает. Так было и у нас, пока мы не начали заниматься сами, а помогло то, что брали мы интересные, захватывающие книги, по-русски не читанные. Это заслуга Зиночки, она подбирала для нас литературу. В этом-то и заключается наш принцип - читать только то, что интересно. Если тянет узнать, что дальше, легче преодолевать бесчисленные непонятные слова и беспрерывные справки в словаре. Работа такая требует большой настойчивости. Я один бы давно отказался - спасибо Вадиму.
- А меня поддержал Николай. Перед ним неудобно струсить и сдаться. Вот и научились.
- Наверное, это так здорово - свободно читать по-английски, - позавидовала Верочка. - Я вот сейчас мучаюсь над Диккенсом. Задали нам на лето две главы из "Больших ожиданий".
- Диккенс ведь трудно писал. Почему вам его задали?
- Классик.
- Зря. Ведь вы все равно всей прелести его языка сейчас не поймете.
- Там такие сложные предложения. Ой, мальчишки, помогите мне. Книга у меня с собой, в сумке.
- Пожалуйста, с удовольствием, - поспешно согласился Николай.
- Ну, на пляже… - протянул Вадим.
- Пойдем лучше окунемся, а то обед скоро.
- Тогда вечером.
- В субботу вечером? Варварство. - Вадим поймал укоризненный взгляд Николая и быстро добавил: - Мы лучше вот что сделаем. Все идем в театр. А завтра целый день в вашем распоряжении. В читальне у Зиночки собираемся.
Все четверо, не сговариваясь, вскочили на ноги и побежали к морю. Ласковая зеленоватая прохлада приняла их и с брызгами сомкнулась, а через минуту вдали на волнах закачались две яркие шапочки, черная голова и русые вихры, которые не могла сломить даже соленая вода.
"Большие ожидания"
В читальне с Верой занимался преимущественно Николай. Он с восторгом изображал живой словарь: девушка читала и все неизвестные слова спрашивала у него. Оба разрумянились и часто смеялись, хотя грустная история маленького Пипа и не давала особых поводов для веселья.
Некоторые слова в книге были подчеркнуты. Николай, увлеченный своей ролью живого словаря, не обращал на это никакого внимания. Подошел Вадим.
- Продвигается?
- Еще как, - улыбнулась Вера. - Коля почти все слова знает, так здорово…
- Это вы подчеркиваете слова? - заинтересовался Вадим.
- Нет. Так было.
- Возмутительная привычка. Я знаю, некоторые студенты незнакомые слова и подчеркивают и подписывают. Зачем? Только книгу портят.
- Кроме того, что подчеркивает один, не всегда интересно другому, - подхватил Николай. - Смотри - "тип", какой дурак не знает этого слова? А вот предлог…
Они перелистали несколько страниц.
- Смотри, даже артикль подчеркнут. Странный читатель. Неужели в этом предложении он не знал только одно слово - артикль?
- Посмотри дальше, Николай, - попросил Вадим.
- Зачем, мальчишки?
- Непонятно просто, Вера. Глупость какая-то - артикль подчеркивать.