- Кэп, вот зачем вам неуместное любопытство? - вздохнул командир. - Так славно повоевали, даже живы остались, что особо приятно, и тут на тебе, что да почему…
- А как я вас от трибунала отмазывать буду? - удивился офицер. - Мне надо понять, на основании чего вы действовали именно так! Пока что я знаю то же, что и все: вы с чего-то разрушили створки стартовой площадки и покинули матку задолго до объявления тревоги - то есть дезертировали.
- Опа! - вырвалось у стрелка, и экипаж надолго замолчал.
Офицер их не торопил, разглядывал сквозь прозрачную сферу мельтешение звезд и помалкивал. Экипаж явно соображал, как бы половчее соврать - ну так и ему требовалось время, чтоб продумать, как их половчее прищучить. Летно-подъемные не любили делиться информацией со штабными, ну так и штабные поднаторели в выдавливании искомой, тут уж… кто профессиональней.
- Задавайте вопросы, - вздохнул наконец командир. - Ваша взяла. Кэптэн Джонс.
Офицер четко услышал в последних словах призвук выстрела в затылок и добровольное выпадение в люк, и содрогнулся.
- Причина объявления тревоги, - все же твердо сказал он. - Это первое.
Командир еще раз вздохнул. Поглядел на офицера как-то жалостливо.
- Хороший вы офицер, хоть и штабной, - пробормотал он. - Что делаете на войне, не понимаю… Ну желаете знать правду, да? Ну вот она вам. А я посмотрю, что вы с ней… а, ладно. Итак, тревога. Кэп, вы в курсе, что матку положено охранять минимум звеном "Чертей"?
- Она охраняется…
- Не в бою охранять, кэп, а всегда. И во время перевооружения. И на профилактическом ремонте. И во время перемирий. Всегда. Это положение записано в устав немалой кровью. Но мы, русские, ребята речистые, языкатые да плечистые, что нам устав? Сказал комэск экономить ресурсы, которые он подворовывает - как ему не подчиниться? Он же не поработать приказывает, а отлынивать! А отлынивать русские готовы и во вред себе! В результате матка охраняется только во время рейдов - ну и когда комиссия на подлете, показуха - это же святое. А мы, чтоб вы знали…
- Мы жить хочем, - проникновенно сказал стрелок. - Очень.
- …мы прилепили на корпус матки обычный такой звучок. Какой именно - без разницы, лишь бы он при олл-аут выщелкивался на раз. Европейцы - они же исполнительные! Сказано в начале атаки применить средства подавления электроники - они применяют, даже если давить нечего. Но я думаю, они и предположить не могли, что матка не охраняется. Они же не русские. Свою матку они всегда охраняют. Вот вам причина нашей боевой тревоги, вот вам взорванные створки и все последующее. Для трибунала же мы, кэп, выдвигаем официальное обвинение комэску-1 в преступном нарушении устава космофлота, а через него - и директору матки. Можете записать.
Офицер представил, как он станет выдвигать официальные обвинения всесильному директору матки вкупе с психопатом, самодуром и наркоманом комэском-раз, и сглотнул.
- Продолжать? - ласково спросил командир.
- Истребитель должен был погибнуть в первые секунды боя, - с трудом выдавил офицер. - Один против всех… как?
- Не понимаю я этот особый отдел! - пожаловался командир неизвестно кому. - Кэп! Кэптэн Джонс! Вы воевали вместе с нами! Вон стрелок утверждает, что даже двух "Дьяболо" обнулили собственноручно, и пару торпед в белый свет запулили, руки б вам оборвать по самую…
- Толку, что воевал? - взорвался офицер. - Думаете, я что-то понял? Это мой первый бой! Откуда у вас полные имитаторы подвижных целей?!
- Это "фантомы", что ли? Так вы же сами их с битой техники сняли и вместе с техниками на диск присобачили! Без офицера нам бы их фиг дали!
- Я… - смешался офицер. - Я вообще-то хотел другое спросить…
- Так спрашивайте.
- Чтоб заранее поставить "фантомы", надо знать, что они вскоре потребуются, - пробормотал офицер. - Надо точно это знать. Они же не сертифицированы на "Чертей". При ином раскладе их сняли бы с "семерки" на следующем дежурстве с долгим разбирательством у комэска…
- Это оне нас так в предательстве обвиняют! - восхитился стрелок. - Не, ну и кто сомневался, что оне не особый отдел?
- Я сомневался, - буркнул пилот. - У меня основания были. Особый отдел в бой не лезет. А оне, как ни крути…
- Я что, в чем-то не прав? - оскорбленно вскинулся офицер.
- Да, кэп, вы не правы, - сочувственно сказал командир. - Вы же, извините, штабной. А любой из летно-подъемного состава знает, чего "Чертям" не хватает. А не хватает им средств для выживания, вот чего! "Фантомов" не хватает! Разовой электроники не хватает, той, которая кожух скидывает и после олл-аут до следующего удара может цели отслеживать! Постановщиков помех не хватает! Хотя все это - есть! И потому мы, экипаж "семерки", официально обвиняем отдел материально-технического обеспечения космофлота в преступном небрежении своими прямыми обязанностями! Можете так и записать!
- Там не отдел, там пять структур задействовано, - пробормотал ошарашенный офицер.
- Вот всех и записывайте! Под трибунал! С показательным расстрелом из трассеров перед иллюминаторами офицерской столовой, чтоб остальным неповадно было!
- Да, но знают все, а "Черта" дооснастили только вы, - угрюмо сказал офицер.
Командир пожал плечами.
- Просто мы жить хочем, - поделился сокровенным стрелок. - Очень.
- А остальные экипажи, получается, не хотят?
- Они, может, и хотят. Но только чтоб при этом не работать. Они же русские, ребята плечистые… Это у нас офицер добросовестный. И техники грамотные.
Офицер помолчал.
- Выходит, техники с вами в сговоре, - неохотно сообщил он результат. - Все знают, понимают, что снабжают обвесами криминального происхождения, но молчат. Ладно, с ними я разберусь… Но ракеты в ваше вранье не встраиваются. Ракеты против "Дьяболо" - это несерьезно.
Экипаж переглянулся.
- Тут мы лажанулись, - вздохнул командир. - Извиняемся. Сейчас… э-э…
- Скажите правду, - мягко посоветовал офицер. - Хоть раз.
- Видите ли, мы способны думать, - признался командир. - В рейдах из "Черта" неделями не вылазим, ну и думаем, как без этого, больше нечем заняться. Планы сражений разрабатываем, варианты победы, то-се… ну это же напрашивалось, кэп! Как только на флоте появились блоки частичной невидимости, так сразу и напросилось! С частичной невидимостью уже можно атаковать матку! И пофиг ее лазеры! И ракетами ее, ракетами! Да вы сами это видели, кэп, чего я вам рассказываю…
- И в результате… - начал догадываться офицер.
- В результате мы обвиняем генштаб космофлота в целом и службу стратегического планирования в частности в преступном небрежении прямыми служебными обязанностями! - твердо сказал командир. - Не, ну как так, простой экипаж простой "семерки" смог предугадать действия противника, а целый отдел стратегического планирования генштаба…
- Да нет там такого отдела!
- А почему? - изумился командир.
Офицер подумал.
- Я вас понял, - наконец сообщил он. - Выдвигать обвинения сразу стольким - это, конечно…
Он еще подумал.
- А заодно и всему летно-подъемному составу, самому геройскому составу в мире, - угрюмо и несколько невпопад заключил он. - Знаете что? Давайте-ка подтягиваться к матке, вот что. Наши возвращаются, как-то бы вместе со всеми, не выделяясь? А то отвечать за ваше допоборудование никакого желания нет…
- Эт мы щас! - оживился пилот. - Не выделяясь - эт мы просто, это вам не на идиотские вопросы отвечать…
- Опознаватель включи! - напомнил стрелок командиру. - А то будет, как в прошлый раз!
- В прошлый раз мы на тральщике вернулись! - буркнул командир. - А вот в позапрошлый… но ты молодец. Включил. Если оно, конечно, работает после олл-аут. После олл-аут, бывает, даже освещение вышибает. В защищенных каютах. И как дадут нам из российских лазеров, самых метких лазеров в мире…
- Э-э, как это - включить опознаватель? - опомнился офицер. - Его разве выключали… то есть разве его возможно выключить?!
- А как, по-вашему, мы к матке европейцев подошли? С российским опознавателем, чтоб вы знали, мы бы только до зоны безусловного поражения лазерами смогли б подойти, никакая невидимость не спасла б.
- Вы слушайте, кэп, командир умные вещи говорит, не зря он связью заведует! - посоветовал стрелок.
- Ой, мамочки, - тихо сказал пилот.
В прозрачной сфере перед ними медленно плыла матка. Изуродованная взрывами ракет, потерявшая экраны Фридмана беспомощная российская матка - самая защищенная матка в мире. Все же план европейцев, так здорово предугаданный экипажем, удался. Удался частично, но оттого не менее страшно.
- Ну что ж мы, русские, ничему не учимся? - безнадежно спросил стрелок.
Ему никто не ответил.
- В разбитые створки заныривай, - угрюмо посоветовал командир. - Серж!
- Я туда не пойду, - заупрямился пилот. - Там меня убьют. Выпускающие за разбитые створки нас голыми руками задушат. А механики на трупах попрыгают.
- Я что сказал? Я сказал - в разбитые створки! И убрать показания с внутреннего контроля. Иначе точно задушат. А так скажем, оно само.
Пилот молча направил дисколет к пролому в боку матки.
- Какие показания? - запоздало вскинулся офицер. - Как - убрать?
Экипаж проигнорировал непосредственное начальство с удивительным единодушием, и офицер замолчал. Дисколет мягко вильнул, поднырнул под обрывок металла и аккуратно подкатился к захлопнутым створкам ремзоны. Ни выпускающих, ни механиков не было видно - что им делать в безвоздушном пространстве? Разве что ставить аварийные перепонки. Но этой работы хватало с избытком по всей матке.
- Доверни.
Пилот молча довернул. Полыхнуло.