Всего за 269 руб. Купить полную версию
Засадный полк на четвертом этаже завопил так, что заглушил дискотечную музыку:
– Ура!
– Попали!
– Мы его сбили!
– А вот теперь – бежим ловить! – скомандовал Васька.
И молодые бойцы с нечистью посыпались вниз по лестнице.
Мы с подружкой в четыре руки втащили в окно сочащуюся красным посылку от Хачатуровича.
– Одна бутылка разбилась, а вторая целехонька! – быстро произведя ревизию, обрадовала меня Ирка.
– И где оно? – озадачились, высыпавшись во двор, раскрасневшиеся от физкультуры дети.
– Улетело, – вздохнул командир Василий. – Но, судя по этому пятну, мы его серьезно ранили!
На асфальте отчетливо краснела лужица, окруженная россыпью свежих капель.
– А разве привидение можно ранить до крови? – задумалась умная Катя. – Откуда у него кровь, оно же не живое и даже не материальное?
– Наука еще слишком мало знает о привидениях, – рассудил Васька. – Что у него есть и кого оно ест… О! Может, оно как раз недавно сожрало кого-то живого и материального, и это его кровь?
– Какой ужас! – восторженным дуэтом выдохнули бесстрашные девочки.
– Ну, за успехи в творчестве! – провозгласила Ирка, подав мне бокал с вином из уцелевшей бутылки.
– За нескучную жизнь! – поддакнула я.
Бокалы звякнули, а сердце мое даже не екнуло.
И напрасно.
Лучше бы мы за тихий вечер и безмятежное утро выпили!
Но кто же знал, что ждет нас впереди…
Хотя я-то уж могла бы и догадаться, что переменчивая Фортуна поворачивается ко мне всеми ягодицами еще в момент приема вечерних водных процедур.
В моей малагабаритной студии для регулярных омовений предназначена узкая и шаткая душевая кабинка. В ней-то я и находилась, когда произошла типичная для нашего курортного города подлость – внезапно вырубилось электричество. К несчастью, я уже успела окатить себя водой, экономно выключить эту самую воду и даже старательно намылиться.
Вся в мыле и в кромешной тьме я слепо потянулась к крану, промахнулась и ушибла руку о стеклопластиковую стенку, а задетая этим моим промахом кабинка обиделась и обморочно покачнулась, всерьез обещая рухнуть на бок со мной внутри.
– В той норе во мгле печальной гроб качается хрустальный! – истерично заголосил мой внутренний голос, для пущего драматического эффекта обратившись к вечной – пушкинской – классике. – На цепях среди столбов!
– Не видать ничьих следов вкруг того глухого места. – Я машинально продолжила цитату из «Сказки о Мертвой царевне» и скривилась, ощутив во рту вкус геля для душа. – Тьфу!
Я попыталась открыть сдвижную дверцу, но ее заклинило, и спастись из душегубной кабинки бегством не получилось.
– В том гробу твоя невеста! – ситуативно точно закончил цитату мой внутренний голос.
Хорошо, что свет дали всего лишь минут через пять и мое холодеющее тело не успело покрыться хрустящей мыльной корочкой.
Но в постель я улеглась не в лучшем настроении.
День третий
Засыпала я под «Мурку». Это был не мой личный выбор – уличные музыканты, регулярно промышляющие на большой дороге под нашими окнами живым вокалом, до поздней ночи ублажали слух гостей из окрестностей солнечного Магадана уголовно-лирическими песнями.
Снилось мне что-то из той же оперы – детективно-дефективное, поэтому я не слишком удивилась, когда оживший в ночи мобильник придушенно прохрипел мне в ухо:
– Мусор…
– Опачки… Мусор-мусорок, – пробормотала я строго в тему.
– Не поняла?
– Пасть порву, моргалы выколю, дайте спать, редиски, – сонной скороговоркой объяснила я.
– Какие еще редиски?! Ты сначала дыню выброси! – подружкиным голосом выкатила претензию телефонная трубка.
– Не поняла? – неоригинально отреагировала я.
– Кончай базарить, редиска! Сегодня же твоя очередь мусорное ведро выносить!
– Ах, ведро…
Я окончательно проснулась.
В нашей густонаселенной курортной местности мусорные баки отсутствуют как данность. Городские власти объясняют этот факт нежеланием увеличивать популяцию крыс, хотя мне кажется, они просто беспощадно экономят на дворниках. Зато раз в сутки по улице медленно и торжественно, как дорогой катафалк, проезжает мусоровоз, безропотно принимающий в недра свои содержимое помойных ведер.
Проблема в том, что на ближайший к нам перекресток эта полезная машина прибывает в 6:30 и убывает оттуда спустя пять минут. Кто не успел – тот опоздал и продолжает хранить и, как следствие, обонять накопленный за сутки мусор в своем жилище.
Мы с Иркой договорились, что объединяем наши отходы в одном объемистом ведре, храним его у Максимовых в ванной комнате – там темно и прохладно – и выносим по очереди.
Сегодня утренняя романтическая прогулка на свиданье с мусоровозом предстояла мне.
Вздохнув, я натянула длинную майку, на сонный взгляд с прижмуром вполне способную сойти за короткое трикотажное платье, сунула ноги в шлепанцы, вышла в коридор и приняла у подружки мусорное ведро.
Вчерашние дынные корки в верхнем слое его содержимого пахли мощно, но не аппетитно.
– Фу! – сказала я.
И, брезгливо отвернув физиономию в сторону, сомнамбулой побрела вниз по лестнице.
– Под ноги смотри, лунатичка, навернешься же со ступенек, – предостерегла меня заботливая подруга. – Собирай потом дынные корки и твои кости по всей лестнице с шестого этажа по первый!
– Не каркай, – попросила я тихо и глухо, потому что старалась дышать неглубоко и редко.
Хозяйственным магазинам имело бы смысл продавать мусорные ведра в комплекте с противогазами…
Зато загодя выполненный поворот головы вправо – в сторону от ведра – позволил мне с ходу прострелить нужную улицу пытливым взором.
Явление мусорки народу еще не состоялось, перекресток был пуст.
Я поставила ароматическое ведро на пол, зевнула, потянулась, оперлась на перила невысокого крыльца и от нечего делать лениво просканировала действительность, данную мне в разнообразных ощущениях, за исключением разве что слуховых: в шесть с копейками утра в эпицентре курорта было тихо, как в оке урагана.
Зловещая тишина воцарилась не зря.
Сначала я заметила бурую лужицу чуть левее крыльца и покраснела ей в тон, сообразив, что это компрометирующее пятно оставила наша с подружкой разбившаяся бутылка. Россыпь мелких темных пятнышек, окружающая центральную лужицу как звезды – более крупное небесное тело, тянулась влево а-ля Млечный Путь.
– Не, это не Млечный – это Винный Путь, – услужливо подсказал подходящее название данного художественного безобразия мой внутренний голос. – Так сказать, Vino Way!
Я прошлась по скоплению капель пристыженным взглядом и совершенно неожиданно для себя обнаружила на дальней оконечности не особо протяженного Винного Пути реальное тело – ничуть не небесное!
Оно лежало, распластавшись на асфальте, как морская звезда, вниз лицом, из-под которого к винной луже протянулся более темный ручеек.
– Опачки, – тихо и опасливо вякнул мой обычно интеллигентный внутренний голос, мгновенно меняя стиль речи в соответствии с ситуацией. – Шухер, делаем ноги!
– А пульс пощупать? – послушно отступая, пробормотала я неуверенно. – Вдруг он еще жив?
– Кто жив, кто мертв? – бодрым голосом откликнулась дама, в чей упругий фасад я влепилась своим поджарым тылом.
– Да вот. – Я посторонилась, открывая новому зрителю вид на распластанное тело.
– О-о-о, нет, о пульсе речи быть не может, это полный натюрморт! – присвистнула гражданка, как сестра-близнец похожая на Фрёкен Бок из мультфильма про Карлсона.
И еще немного на гигантского цыпленка – спасибо гребню залакированного начеса на макушке и желтому махровому халату.
Фрёкен Бок поставила на ступеньку принесенное с собой мусорное ведро, проворно охлопала карманы своего банного халата, извлекла на свет мобильник и, быстро найдя в памяти аппарата нужный номер, на удивление жизнерадостно возвестила в трубочку: