Всего за 299 руб. Купить полную версию
Одним из самых преданных поклонников ее таланта стал мистер Пламмер. Он всегда старался сесть как можно ближе и не упускал случая выразить свое восхищение вслух, несмотря на то, что в приличном обществе было не принято восторгаться способностями прислуги. Да и во время прогулок он не считал зазорным подойти к Мэри и обменяться с ней парой фраз. С мисс Кейт, которая чаще всего была рядом, он тоже был мил и обходителен, но Мэри прекрасно видела, что все его внимание отдано только ей.
– Приятный молодой человек, – сказала о нем Кэтрин. И ревниво добавила: – Надеюсь, его интерес к тебе искренний, а не продиктован скукой или желанием завладеть легкой добычей.
Ее саму мужчины по-прежнему вниманием обделяли, и Кейт не могла понять, почему. Ведь она больше не носила траур, не умничала и не заводила разговоров на нелюбимые мужчинами темы вроде женского равноправия. Кроме того, она была весьма привлекательной – даже Марион подтвердила это. Но никто не пытался с ней флиртовать и не делал попыток ухаживать. Что-то явно было не так.
«Возможно, это влияние мистера Спенсера», – думала Мэри, видя, как расстроена молодая мисс. Но сказать о своих предположениях Кэтрин, зная ее характер, она не решалась. Мисс наверняка тут же отправится к дяде, потребует объяснений, поссорится с ним, и у них обеих будут неприятности. Нет уж, пусть плавание и дальше проходит тихо и мирно. Хотя бы еще пару недель – до прибытия на Бермудские острова.
Какое-то время Господь прислушивался к ее просьбам, и «Валиант» благополучно летел по волнам, подгоняемый сильным восточным ветром. Усилились жара и влажность – корабль вошел в тропические широты, поэтому находиться на палубе стало возможно лишь после захода солнца, а все остальное время пришлось проводить в каюте или в пассажирском салоне. Радовало только одно: у мисс Кэтрин было еще достаточно книг, чтобы от скуки не впасть в уныние и апатию.
Но однажды ночью они проснулись от страшной качки и доносящихся снаружи криков «Спустить паруса! Круче к ветру!» Казалось, пакетбот подпрыгивает над волнами, словно летучая рыба, а потом как попало валится вниз. Спустив ноги на пол, Мэри обнаружила, что он мокрый: вода просочилась из коридора в каюту. Приоткрыв дверь, девушка увидела офицеров в дождевиках, успокаивающих встревоженных пассажиров и вежливо настаивающих, чтобы до окончания шторма все оставались на своих местах.
– Вздумаете сунуться на палубу – вас смоет! – предупреждали они. – Там сейчас такое творится! К счастью, наш капитан имеет немалый опыт и с честью выбирался еще не из таких передряг, так что бояться нечего.
Мэри закрыла дверь и вернулась на койку. За деревянными стенами что-то грохотало, скрипело, стонало, и ей казалось, что она слышит удары грома и свист ветра. Кэтрин не могла даже головы поднять: нескончаемые взлеты и падения в бездну, а также страх вновь вызвали у нее недомогание. Мэри легла рядом, прижалась к ней – вдвоем было не так жутко, закрыла глаза и шепотом стала читать молитвы.
Они не спали больше суток, все время, пока продолжался шторм, и испуганно вскрикнули, когда внезапно откуда-то снизу, из самых недр корабля, донесся гулкий удар, а затем череда толчков и леденящий душу скрежет. «Валиант» слегка накренился, но перестал так сильно раскачиваться и подпрыгивать. В томительном ожидании прошла пара часов, но криков «Тонем!» и паники не было слышно, только где-то за стенами раздавались топот ног, громкие голоса офицеров и сердитая ругань капитана. Измученные, испуганные, обессиленные девушки сами не заметили, как провалились в сон, убаюканные этими беспокойными звуками.
Проснувшись, они выяснили, что, судя по всему, шторм прекратился – вокруг стояла благословенная тишина, но судно по-прежнему сильно кренилось и, что самое странное, кажется, не двигалось. Быстро одевшись, Мэри и Кейт пробрались по мокрому, скользкому коридору в салон и там узнали от офицеров, что во время бури «Валиант» сбился с курса и сел на риф.
– Однако вам не о чем волноваться, – заверили пассажиров. – Пробоины нет, и сейчас матросы делают все возможное, чтобы корабль отправился дальше. Это займет полдня или день, не больше. В любом случае, запасов пресной воды нам хватит еще на неделю, поэтому небольшая задержка никак не отразится на вашем самочувствии.
Примерно эти же слова офицеры были вынуждены повторять в течение последующих пяти дней, и с каждым разом уверенности в их голосах становилось все меньше, а тревоги в глазах – все больше. Пассажиры уже откровенно роптали, но поделать ничего не могли: раздосадованный невозможностью освободить судно капитан ни с кем не желал разговаривать и осыпал бранью всякого, кто осмеливался приблизиться к нему.
– Поговаривают, в этих водах полно пиратов, – как-то сказал Мэри мистер Пламмер во время вечерней прогулки по палубе. – К тому же недалеко Бермудские острова, а там все еще можно встретить испанцев. Застрявший на мели пакетбот – легкая добыча. Разумеется, у нас есть пушки, но зато маневренности никакой, и капитан это понимает. Остается только молиться, чтобы нас миновала участь «Като» или «Стирлинг Касла»9.
– Если мы просидим на жаре под палящим тропическим солнцем еще неделю, то сдадимся пиратам добровольно, за бочонок питьевой воды, – хмуро ответила девушка. Ее вновь начало терзать ощущение, что какие-то высшие силы нарочно препятствуют достижению ее цели и воссоединению с отцом. Быть может, она делает что-то не так? Или ей изначально следовало выбрать другой путь?
Что если корабль погибнет только потому, что Господь решил наказать меня?
Мысли об этом угнетали сильнее, чем жара, духота и жажда. Мэри совсем упала духом, и это сразу заметила Кэтрин.
– Что с тобой, Марион? – спросила она, когда мистер Пламмер ушел и девушки остались вдвоем. – Ты выглядишь грустной и подавленной. Тебя кто-то обидел?
– Нет. – Мэри покачала головой, глядя на затянутое облаками небо. А потом тихо спросила: – Скажите, мисс, если один человек совершил ошибку, может ли Господь покарать его, не пощадив при этом других людей?
– Это было бы в высшей степени несправедливо, – подумав, ответила Кейт. – Но почему тебя волнуют такие странные вопросы?
Девушка долго молчала. А потом, сделав над собой усилие, проговорила:
– Мисс Кэтрин, пожалуйста, пойдемте в каюту. Я должна вам кое в чем признаться.
Она зажгла свечу, поставила ее на столик. Совесть не позволила ей сейчас сесть рядом с мисс, и девушка, подстелив платок, опустилась на пол у ее ног.
– Что же такого ты натворила, Марион? – не на шутку встревожилась Кейт.
Мэри некоторое время разглядывала свои руки, не смея поднять на нее глаз. Затем, наконец, решилась:
– Простите меня за то, что я не сказала вам сразу всей правды. Надеюсь, вы поймете, почему я так сделала. Меня зовут не Марион Уоллес, мое настоящее имя – Мэри-Энн Дуглас. Я родилась в семье шотландского барона Джейкоба Дугласа и Эйлин Дуглас, урожденной Уоллес. Из-за некоторых обстоятельств мне пришлось немного изменить имя и взять девичью фамилию матери.
Она робко взглянула на Кейт и заметила, что та выглядит не особенно удивленной.
– Я подозревала что-то в этом роде, – пробормотала белокурая мисс. – Твои манеры, твоя начитанность и, что больше всего меня поразило, – знание французского. Признаюсь, однажды я нарочно сказала за обедом: «Marion à de la boue sur le bout du nez»10 – и ты тут же принялась вытираться салфеткой. Но расспрашивать я не стала, полагая, что если ты решишь довериться мне, то сделаешь это, когда сочтешь нужным.
Мэри смущенно кивнула.
– Дочь шотландского барона… – Кейт вздохнула. – Как же получилось, что девушка, которая выше меня по положению, оказалась моей служанкой?
– Позвольте, мисс, я расскажу по порядку. Семья Джейкоба Дугласа была весьма состоятельной, и, как это часто делается в Шотландии, титул барона он не получил по наследству, а просто купил. Я родилась в Эдинбурге, и детство свое могла бы назвать счастливым: меня все любили, баловали, не скупились ни на наряды, ни на хороших учителей. Матушка обожала театр, часто брала меня с собой, и я навсегда влюбилась в эту таинственную, волшебную атмосферу декораций, нарядов и множества жизней, проживаемых одним человеком. Барон не разделял нашего увлечения, но относился к нему снисходительно: лишь бы в доме не было «этих лицедеев», как он выражался, и за столом не звучали цитаты из пьес. Втайне от него матушка делала щедрые пожертвования антрепренерам, особенно мистеру Дэвиду Россу, бывшему актеру и основателю театра «Ройял». В будущем, когда у меня случились неприятности, мне это очень помогло.