С такими мыслями я вступил на борт второго самолета. От них меня оторвали весело «щебечущие» красивые пассажирки. Глядя на нас они принялись непринужденно хихикать:
- Какие чудесные слоники, - произнесла одна божественной красоты девушка и весело подмигнула второй.
Глядя на нее я понимал, что испытывали моряки, пленяемые сиренами. Я не сомневался, что она, как по большому счету и другие ее попутчицы, долго работать по оказанию тех-самых услуг не будет и быстренько выйдет замуж за какого-нибудь богатенького иностранца. По сути сказать, ведь именно за этим они все и стремились за нашу границу. Некоторым, в принципе, удавалось устроить свою личную жизнь, другим же, напротив, приходилось в чужой стране очень даже не сладко. Но у каждого в этой жизни свое предназначение, и приходится отрабатывать ту карму, которую ты заслужил себе в прошлой жизни.
Я очень удивился тем мыслям, наполнявшим мою голову на борту этого самолета, отвлекая от миссии, которая в действительности была мне уготована. Девушки, не стесняясь, продолжали шутить, заигрывая с сотрудниками милиции, вводя их таким образом в большое смущение, и мне казалось, что даже через защитный костюм, я имею возможность наблюдать, как они нестерпимо краснеют.
- А, что, мальчики, не дадите нам померить своих костюмчиков? - молвила белокурая «жрица любви», одетая в короткое платье, меняя положение своих восхитительных ножек, изящно перекидывая их, сняв левую с правой и, далее, водрузив правую на левую, - ведь если на самолете инфекция, то мы рискуем заразиться, и это совершенно не справедливо, что вы оберегаете себя, а нас таких красивых совсем не жалеете.
- Мы даже, наверное, согласились бы обслужить вас бесплатно, - произнесла жгучая брюнетка ловким заученным движением перебрасывая роскошные длинные волосы с одной стороны на другую и расслабляя шнуровку на груди, оголяя прекрасную грудь, - ведь вы же наверное не откажете нам в столь маленькой милой любезности?
Ее слова вызвали взрыв хохота у ее подруг, а у моих невольных товарищей большое смущение, однако, они продолжали планомерно искусно делать вид, что заняты отысканием на борту вредных микробов. Я, как и в первом случае, обследовал весь самолет от кабины пилота и до хвоста, не забыв осмотреть подсобные помещения, а также грузовой и технический отсеки. Однако, и в этот раз ни Туркаева, ни «Катеньки», ни лиц, каким-либо образом походящих на членов его банды нигде не было видно. Приходилось сворачиваться, так и не достигнув положительных для меня результатов.
На борту третьего самолета пассажиров вообще не было, он был зафрахтован, как грузовой рейс, и самолет был заполнен оцинкованными контейнерами, очень напоминающие армейский – «груз двести». Как указывалось в накладных документах, в них перевозятся замороженные омары в стольный город Москва. Я предположил, что в подобных ящиках очень удобно, как хотите нелегально или незаконно, перевозить людей, пытающихся скрыть свое передвижение. У меня бешено заколотилось сердце, я начал подозревать, что разгадал планы Туркаева. Под видом ракообразных он со своими молодчиками в непроницаемых ящиках решил выйти из-под наблюдения, чтобы, таким образом, совершено спокойно довершить свои гнусные намерения и похитить у государства Российского огромнейшее количество долларовой валюты.
При положительном исходе моих умозаключений появлялся отличный повод для доставления всей банды в отдел города Отрадное по причине того, что лица, передвигающиеся подобным-вот образом, либо находятся в розыске, либо затевают что-то не совсем разрешенное нашим законом, а может быть и совсем запрещенное. Поэтому любого, кто может быть обнаружен в контейнерах, свободно можно держать в помещениях милиции два, а лучше три дня, совершенно не опасаясь наступление негативных последствий. Даже если им впоследствии и придет в голову неадекватная мысль пожаловаться на действия блюстителей порядка, то каких-либо нарушений закона все равно усмотрено здесь не будет. Это было бы лучшим исходом моего предприятия. Доллары уехали бы в Америку, а потом можно было бы не опасаться, чтобы с ними случилось что-то в дальнейшем.
С такими мыслями я начинал обследование третьего самолета, самонадеянно предвкушая, что переиграл Олега Туркаева.
Владелец груза – маленький полный мужчина лет пятидесяти пяти с коротко остриженными седыми волосами, серенькими глазками, выглядывающими через узкие щелочки заплывших жиром век на таком же полном лице с постоянно причмокивающими влажными губами, одетый в серый с отливами костюм – всем своим видом впечатления добропорядочного и законопослушного гражданина не производил. Он выразил свое крайнее неудовольствие вынужденной задержкой, сетуя на то, что его груз может испортиться.
- По какому праву вы задержали вылет? - грубо начал торговец омарами, - Вы не имеет права. Это частный груз, и все сертификаты соответствия на него у меня в порядке. Я запрещаю прикасаться к моему скоропортящемуся товару.
Подобное начало только усилило мои предположения и очень не понравилось сотрудникам милиции города Отрадное. Они, в лице старшего группы придерживаясь выбранной интонации, сделали заключение:
- Никуда не денетесь. Придется подождать, а если у Вас есть желания изучить Ваши права, то мы с готовностью можем предоставить Вам такую возможность, конфисковав весь Ваш груз.
- Думаю, мы не будем наводить подобных кошмаров, - попытался я сгладить натянутость отношений, намереваясь без проволочек начать осматривать ящики, - нам просто необходимо досмотреть каждый контейнер, убедиться, что Вы перевозите именно омаров, а скажем не крабов или же раков. Если Вы будете столь любезны, что предоставите нам закончить нашу работу, то минут через двадцать, максимум тридцать, получите разрешенье на взлет.
- Я буду жаловаться, - пробурчал толстяк и, махнув рукой, очевидно сообразив, что правда в данном случае, все равно будет не на его стороне, разрешил закончить осмотр своего груза.
На его «буду жаловаться», я поспешил ответить:
- Ваше право.
После этих слов мы принялись вскрывать поочередно все контейнеры, в которых находились действительно замороженные омары. Постепенно приближаясь к последнему ящику, меня охватывало очевидное в подобных случаях ощущение, что и на этом самолете мы никого не найдем. Осмотрев двадцать три ящика, полное количество имевшихся на борту, я все более озадачиваясь, не понимал, куда же могли деться Туркаев со всей своей бандой. После таких неудачных поисков начали зарождаться опасения, что я в чем-то ошибся, и что преступники отправились не на этот аэродром, а еще неизвестно куда.
Такие мысли, понятно, вносили смятение в мою всегда рвавшуюся к восстановлению справедливости душу, и я начинал понимать, что вероятнее всего я провалил свое очередное задание. Это обстоятельство меня сильно смущало, и я негодовал на себя за свою медлительность, ведь, как уже говорилось чуть ранее, я только успевал фиксировать события и совершенно не влиял на них, как обычно принято, действуя на опережение.
Глава XII. Крикунов Павел Спиридонович
Закончив свои такие исследования, я отправился к владельцу аэродрома, чтобы подробнее расспросить и его. У меня все еще теплилась надежда, что можно напасть на все более интересующий меня след. Для удобства ведения переговоров я взял с собой Романа Сергеева – капитана милиции отдела города Отрадное.
Хозяин – Крикунов Павел Спиридонович, оказался представительным мужчиной, высокого роста, в возрасте за пятьдесят лет с коротко остриженными седеющими волосами, рыжими бакенбардами, острыми карими глазами, большим курносым лицом. Его строгое выражение нахмуренной физиономии выдавало человека властного, привыкшего требовать к себе почтения и уважения и, напротив, не склонного подчиняться кому быто ни было.
Он встретил нас нелюбезно. При подобных обстоятельствах нашего посещения – это было не удивительно, но все же сохраняя некую почтительность, как ни крути, органы тогда еще пользовались уважением, произнес: