- Ты знаешь, Джузеппе, - вытирая платком пот со лба и шеи, сказал Антонио, - это просто кошмар какой-то. Интернет делает людей актерами. Они все играли - каждый свою роль и бывало, что всякий день - разную. В списке контактов у Гатти была милая девушка лет восемнадцати, Оливия ее звали, на фото - красавица. Наши компьютерщики ее вычислили… как-то они это умеют делать - по номеру компьютера в сети, кажется. Мы поехали по адресу, а там оказался старый хрыч, лет под восемьдесят, очень активный старикашка, бывший военный летчик, он этой Оливией и представлялся, не только синьору Гатти, естественно, но, похоже, Гатти был одним из немногих, кто принимал личность Оливии за чистую монету… Как бы то ни было, этот старик - его фамилия Овиролли, вот он в списке свидетелей, - несколько раз соглашался прийти на свидание с синьором Гатти, но, естественно, в последний момент все отменял, воспламеняя воображение бедного инвалида.
- А что же синьора Лугетти? - напомнил я.
- Да, синьора Лугетти. Она тоже была в списке контактов.
- Вот как? Вы ее допрашивали, как свидетеля?
- Нет, ты же видишь - ее нет в списке. Она познакомилась с Гатти два года назад, написала ему письмо с каким-то вопросом… то ли он ей написал… сейчас я и не помню, это неважно. Около довольно долго обменивались письмами, а потом переписка прекратилась, ну, ты знаешь, как это бывает… иссякли темы, угас интерес… В контактах ее имя осталось, но в архиве писем не было…
- Тем не менее, ты вспомнил ее имя в связи с делом Гатти. Если она была всего лишь одной из сотен…
- Ты прав, конечно, я бы ее не запомнил. Видишь ли, было одно обстоятельство… В тот день, когда вскрыли квартиру Гатти, она прислала ему на почту письмо… его прочитали уже наши эксперты, естественно. Нейтральное письмо, что-то типа: "Интересный вопрос, надо обсудить". Насторожило то, что письмо было послано после долгого перерыва - именно в тот день, когда… Марио, ты его знаешь, толстый такой, наш компьютерный гений… впрочем, ты можешь и не знать, он начал работать, когда ты уже… Да, так Марио утверждал, что в письме может содержаться шифр, потому что вероятность того, что после перерыва именно в тот день… Да, очень маленькая вероятность, но в жизни случаются такие совпадения… Короче говоря, я сам к ней отправился - честно говоря, просто проезжал мимо, увидел адрес… Вспомнил дело Гатти, дай, подумал, зайду, выясню на месте… Синьора была дома и только от меня узнала, что Гатти исчез. Понятно, я не рассказывал подробностей, просто сообщил, что произошло нечто, потребовавшее вмешательства полиции. Она пожала плечами, сказала, что это неважно, она просто хотела посоветоваться по поводу каких-то древнеримских артефактов, напоминавших по форме современные реактивные самолеты, в которых синьор Гатти был большая дока. В артефактах дока, а не в самолетах, конечно. Я ушел, но осталось сомнение… Чего-то она, возможно, не договаривала. Но я даже не привлек синьору Лугетти как свидетеля, поскольку… ну что она могла сказать? В списке были гораздо более осведомленные… А синьору Лугетти я запомнил именно потому, что она… Мне показалось, да… Ничего больше. Но я тебе и сейчас скажу, Джузеппе: она знала о синьоре Гатти больше, чем говорила. Что именно? Не имею ни малейшего представления.
- А другие свидетели? - спросил я. - Как я понимаю, ни тела Гатти, ни каких-то зацепок для поиска ты не нашел?
- Нет, - вздохнул Антонио. - Как сквозь землю провалился. Другие свидетели… Я много чего узнал о компьютерных знакомствах… Толку-то. Вот Кавалли, в списке под номером вторым. Это действительно Кавалли, один из ведущих сотрудников Миланского исторического музея. С Гатти у него было много общих интересов, переписка и разговоры в чатах, ну и что? Он говорил с Гатти за день до его исчезновения - никаких зацепок, обычный разговор, есть запись в архиве Ай-Эн-Кью.
- Кто-то говорил с ним последним, - сказал я. - Может, в тот самый день и, может, даже перед самым завтраком.
- Конечно! Арнольд Хервальд из Стокгольма, компьютерный график, они обсуждали иллюстрации к книге, которую Гатти намеревался написать - о методах прогнозирования будущего.
- Историк?
- Ну… Вроде бы кому, как не историку, лучше знать всякие тенденции в развитии общества… Что-то в таком роде.
- Разве в Риме нет графика, который…
- Твой вопрос, Джузеппе, был бы понятен, задай ты его тридцать лет назад. А сейчас… Проще порой обсудить что-то важное с приятелем из Аргентины, чем найти такого же специалиста в Риме.
- Понимаю, - кивнул я. - Вернемся к синьоре Лугетти. Значит, на нее у тебя ничего нет, кроме интуитивного предположения, будто что-то на нее у тебя есть.
- Именно так. Я в свое время сделал пометку… видимо, на память, может, думал, потом еще с ней поговорю… но забыл. Сейчас вот вспомнил.
- А дело Гатти…
- Сдали в архив, скорее всего.
- Тело не нашли, - сказал я утвердительно.
- Нет, - насупился Антонио. - Я же говорю: типичная загадка запертой комнаты.
- Не такая уж типичная, - не согласился я. - Обычно в запертой комнате находят труп, и непонятно, как туда смог войти убийца, и как он вышел. У тебя трупа нет вообще.
- Именно в том и проблема.
- Могли прийти знакомые Гатти, он их впустил, встал с коляски… ты говоришь, он мог, да?… И они его увели. А коляску задвинули ближе к столу, какие проблемы?
- Послушай, Джузеппе, таких версий я тебе навалю сотню, мы их проверяли. Никто его не уводил, дверь заперта изнутри, ты понимаешь?
- Не кричи, - поморщился я. - Проблема с дверью решается - можно, например, с помощью магнита…
- Я думал, ты делом занимаешься, а не детективные книжки читаешь, - мрачно сказал Антонио. - Ты представляешь, какой мощности должен быть магнит?
- Хорошо. Не дверь, так окно. Шпингалет…
- Ах, оставь! Представь себя на моем месте. Ты бы проверил любые возможности, верно? Я их тоже проверил. И кстати… Относительно того, что Гатти якобы мог встать с коляски, а потом придвинуть ее обратно… Не мог. Понимаешь, он опрокинул баночку с яблочным конфитюром, она стояла на краю кухонного столика, он, видимо, нарезал там себе хлеб и нечаянно…
- Нарезал, сидя в коляске?
- В том-то и дело, что нет. Он встал. Он стоял у стола, баночка опрокинулась, немного конфитюра оказалось на полу. И на столе тоже, конечно, но главное - на полу. Гатти наступил ногой. Потом сделал несколько шагов. Коляска стояла у стола, он, видимо, поставил поднос с едой, сел в коляску… это тоже видно по следам от конфитюра… Придвинул коляску к столу и принялся за еду. И больше не вставал, понятно? Есть только одна цепочка конфитюрных следов.
- Ага, - сказал я. - Потом он просто улетел по воздуху.
- Давай без иронии, - рассердился Антонио. - Я тебе могу и другие глаголы… Испарился, дематериализовался, исчез…
- Достаточно, - я поднял руки. - Меня, собственно, не этот таинственный Гатти интересует, а синьора Лугетти, которая, как ты говоришь, по его делу даже в свидетели не годится.
- Не годится, - буркнул Антонио, - но что-то она… Будешь с ней говорить? Я имею в виду - о деле Гатти?
Я покачал головой. Таинственное исчезновение синьора Гатти, конечно, поражало воображение, особенно воображение полицейского, которому такие случаи нужны в практике так же, как собаке пресловутая пятая нога, но я прекрасно помнил, сколько в бытность мою полицейским следователем мне попадались дела, выглядевшие в начале не менее фантастическими, а затем оказывавшиеся такими банальными, что скулы сводило. И все лишь потому, что при первом осмотре места происшествия упускаешь какую-то вроде бы мало значащую деталь или в мотивах преступления не сразу разбираешься - как бы то ни было, впоследствии всегда оказывалось, что так называемая запертая комната прекрасно отпиралась, надо было только включить наблюдательность, а мотивы становились яснее солнечного дня, если удавалось обнаружить случайного свидетеля, который…
- Что? - вздрогнул я, потому что Антонио произнес какую-то длинную фразу, прошедшую мимо моего сознания.
- Я вот еще вспомнил, - повторил Антонио, - что мне тогда показалось странным. Синьора… м-м… Лугетти осталась совершенно спокойной, когда узнала, что с Гатти что-то случилось… могла ведь предположить, что нечто нехорошее, если полиция интересуется… Да. Но пришла в сильное возбуждение, когда я сказал совершенно нейтральную фразу… Сейчас и не помню - что именно. Она посмотрела на меня таким странным взглядом, будто я на ее глазах застрелил человека… смесь ужаса и любопытства, если ты понимаешь, что я хочу сказать… Помню, я даже спросил: что, мол, случилось? Она дернула головой, будто отогнала видение или мысль… Я вот пытаюсь вспомнить: что же я такого сказал…
- Неважно, - я встал и протянул приятелю руку через стол. - Спасибо, Антонио. Бумагу я могу взять с собой?
- Конечно, - Антонио пожал мне руку и пошел проводить к двери. Я уже выходил, когда он неожиданно произнес: - Ага, вспомнил. Мы тогда немного поговорили о демографии… надо было как-то закончить беседу… я сказал, что скоро в Риме станет невозможно жить, надо перебираться в сельскую местность. "Большой демографический взрыв, - сказал я, - это, в конце концов, наша проблема, мы ее сами создаем, а потом жалуемся, что жизнь становится хуже". Что-то в этом роде.
- И она…
- Я же говорю: посмотрела на меня, будто я убил человека.
- Что-нибудь сказала?
- Нет… Кажется, на том наш разговор и закончился.