Всего за 299 руб. Купить полную версию
Оказалось, что через три дома на этой же улице располагалось небольшое кафе: в тени дубов стояли опрятные круглые столики, за несколькими из них уже разместилась шумная компания – одни мальчишки. Судя по смолкшим разговорам, появление неизвестной девчонки их заинтересовало.
Игнорируя любопытные взгляды, она прошла к барной стойке, над которой золотилась красивая надпись: «Под дубом».
«Какое точное название», – подумала Селест, глядя на ветви огромного дуба, ласково прикрывающие крышу, словно в попытке скрыть кафешку от посторонних.
Встретив вопросительный взгляд официанта, сонного длинноволосого парня в нереально огромном клетчатом фартуке, – будто бы он мясо собрался разделывать, а не напитки разливать, – заказала:
– Чашку крепкого кофе, пожалуйста. Скажем, двойной эспрессо.
– С молоком? – уточнил официант.
– Ни за что, – рассеянно отозвалась Селест. – Чашку идеально крепкого кофе. Спасибо.
Официант почему-то задумался, но сказал:
– Присядьте пока, я принесу.
Она оглянулась: лучшие места в тени были заняты компанией. Поэтому она выбрала одинокий столик у самого края площадки и села спиной к мальчишкам.
Прислушалась. Так и есть, говорили о ней: кто такая, откуда. Селест поморщилась. Надо приходить сюда ранним утром, когда мало посетителей. И если кофе окажется вкусным, конечно.
Подошел официант, принес кофе, сахар и отдельно наполненный молочник.
– Вдруг все-таки молока захотите добавить, – вежливо улыбаясь, пояснил он.
– Не захочу, – улыбнулась и Селест.
Официант пожал плечами и удалился.
Отец рассказывал, что в этом городе проживает много богатых лунатских семей, – своего рода элитный загородный район для отдыха. Неподалеку от окраины начинаются горы, настоящий дикий лес. Где-то среди сосен, елей и кустов орешника находится древняя обсерватория – священное место, ведущее в легендарный Призрачный замок, расположившийся в уютной двуликой долине. Когда-то он принадлежал астрам: даже тронный зал построен в виде многолучевой звезды, как принято у «гуляющих под звездами». Ну а сейчас там веселятся в праздничные полнолуния лунаты…
Надо как-нибудь разузнать символ тернии – знак, открывающий проход в долину, где расположен замок.
Да и вообще посещение развалин старой обсерватории Селестина поставила в список первоочередных экскурсий на эти нежданные-негаданные каникулы… Конечно, если хватит времени, – нельзя забывать о «небольшом» отцовском поручении. Таком странном отцовском поручении…
Эх, вот бы ей самой удалось отыскать какой-нибудь Раскол, хоть самую маленькую тупиковую расселину! Возможно, папа не стал бы тогда отстранять ее от своих важных дел. Позволил бы работать вместе с ним. Селестина знала, что способна на многое, – только бы дали себя проявить! Правда, она хоть и видит двуликие долины без помощи специальных знаков, но вот находить Маяки, указывающие на них, не может. Нет такого дара, как у отца.
– Эй, девчонка!
Селест не прореагировала, еще витая в приятных и немножко тщеславных мечтах.
Послышались шаги.
Ну вот, снарядили парламентера.
На стул напротив плюхнулся мальчишка и уставился на нее наглыми карими глазами.
Селест ответила тем же.
На вид ему было лет четырнадцать, наверняка на побегушках у старших, – так сказать, пока характер не оформится. Но карие глаза смотрели весело и по-доброму, несмотря на показную нагловатость.
Под ее пристальным взглядом мальчишка немного сник, но все же спросил нахально:
– Ты кто такая? Как зовут? Откуда приехала?
Она, конечно, не ответила. Тоже мне, следователь.
Сделала первый глоток. А ничего кофе.
– Ты что, язык проглотила? – Мальчишка начинал злиться. – Гуляешь по нашей улице. Быстро говори, откуда взялась…
Вот настырный.
– Пошел вон, – мило улыбнувшись, сказала ему Селест.
Парень вспыхнул: уши вмиг стали малиновыми. Компания, с интересом прислушивающаяся к их разговору, разразилась смешками и улюлюканьем.
Карие глаза сузились, зрачки расширились. Внезапно мальчишка схватил молочник и вылил все его содержимое в ее чашку. Кофе тут же окрасился в светло-коричневый да еще и расплескался по скатерти, – попало даже ей на ноги.
– Ты закрепкий кофе пьешь, – развязно сказал он.
Глянув на испорченный напиток, Селест вдруг тоже разозлилась.
Мало того что ей теперь три месяца жить в чужой семье, так еще терпеть выходки какого-то мальчишки!
И все же надо вести себя спокойно, не надо ей приключений…
Нет, поздно.
– Теперь это твой кофе! – Селест резко выплеснула напиток мальчишке в лицо.
Тот охнул, мгновенно растеряв всю свою показную нахальность.
Смешки за спиной смолкли. Она спиной почувствовала нарастающее напряжение.
Не сводя глаз с паренька, Селест поднялась.
– Ух, как невежливо, – протянул за спиной чей-то голос. – Никитка всего-то хотел познакомиться, а ты его облила горяченьким.
Голос был злым и властным, привыкшим отдавать приказы, и Селест быстро обернулась.
Смуглое лицо, темный ежик волос, с боков полосочки выбриты по последней моде. И глаза – светло-зеленые, злые, прямо кошачьи. Этот выглядел куда старше, лет семнадцать или больше. Судя по тому, как все умолкли, явный лидер, «вожак стаи».
– Никита не очень умеет знакомиться, – сказала Селест, не скрывая злости.
Компания медленно окружала ее столик со всех сторон, и это раздражало. Официант в огромном фартуке вообще куда- то исчез – наверное, пошел досыпать.
– Мне кажется, тебе надо перед ним извиниться. – Кошачьи глаза сузились. – Эй, Серебрянский, подойди-ка поближе.
– Что-что? – Не скрывая удивления, Селест повернулась к своей «жертве». – Твоя фамилия Серебрянский?
– Ну да, – хмуро ответил тот, – и что? – Его волосы ярко блестели на солнце и остро пахли кофейной гущей.
– Вот уж перед кем не буду извиняться. – Она весело хмыкнула. – Родственничек.
– Что-что? – Никита взъерошил мокрые волосы и вдруг застыл. – Ты моя сестра? Та самая, из Праги?
Селест неопределенно качнула головой, искоса глянула на обладателя кошачьих глаз: тот находился слишком близко, а значит, опасность еще не миновала.
– Алекс, прикинь, это моя сестра, – обратился к вожаку Никита. – Она жила в Праге, а теперь куда-то переезжает… И я забыл, как звать… Такое длинное имя.
– Безликая?
Вожак внезапно сильно схватил ее за руку и чуть сжал запястье.
– Алекс, – ухмыляясь, представился он.
Селест хотела вырвать руку, но не тут-то было: даже выкручивание не помогло.
– Ты не сказала, как тебя зовут, – развязно напомнил Алекс. – Ведь даже у безликих есть имя.
«Провоцирует, что ли?» Она так удивилась, что перестала вырываться.
– Так как же зовут безликую сестру Серебрянского?
– Вспомнил! – неожиданно встрял Никита. – Ее зовут Селест. Селестина!
– Селестина? – повторил Алекс. – Какое красивое лунное имя.
– Почему это лунное? – как можно более удивленно спросила та.
Мама ей выбрала такое имя. До того, как узнала, что у дочери звездная печать на сердце, что она всего лишь астра.
– Это имя для лунных принцесс. – Глаза Алекса будто смотрели ей прямо в душу. – Имя лунной богини.
«Ну, скажи ему, – умоляла себя Селест, – хоть что-нибудь…»
– Терпеть не могу луну.
Алекс тут же отпустил ее руку. Взгляд зеленых глаз как бы потускнел – стал бледно-желтым.
– Понятно, – скучающе произнес он и, развернувшись, пошел к своему столику.
За ним молча потянулись остальные, включая Никиту.
Кофе расхотелось. И в дом к матери тоже: предстояло долгое, тягостное знакомство с родственниками.
На Селест навалилась тоска. Она злилась на себя и на эту дурацкую компанию. И, будто в ответ на ее настроение, мир поблек и стал недружелюбным: солнце зашло за тучи, подул холодный ветер, погнал песок по пыльной дороге, перемешал с гравием. Наверное, будет дождь.
Но гроза разразилась только к вечеру. И лишь когда первые тяжелые капли достигли земли, Селест взошла на крыльцо маминого дома.