Всего за 319 руб. Купить полную версию
И вот один из них здесь, и мысли его вспыхивают в голове так же отчётливо, как драконьи! Слов только не понять.
Глаза воришки стрельнули по сторонам, и при виде убитой и недоеденной дичи ниточка ужаса дрогнула, наливаясь паникой и отчаянием. Но как же тогда мысли ещё живых овец и кур, почему они тоже не слышны? Значит, воришки всё-таки другие, не просто животные?
Волна чужой ярости вновь окатила пещеру леденящей волной, и из орущей толпы вырвался вперёд бледно-голубой дракончик, сверкая высоким колючим гребнем и искристой чешуёй, похожей на осколки льда. Его пронзительный взгляд хищно окинул пещеру.
У бедного зверька не было ни единого шанса спастись. Где угодно, только не здесь. Кто-нибудь рано или поздно поймает, и что тогда? Слушать и переживать мысли несчастного, когда его будут жрать? Как вообще можно отдать на съедение такое крошечное существо одинокое, напуганное, беззащитное а главное, ясно осознающее, что его ждёт!
Луна кинулась следом, обогнала воришку и преградила ему путь. Зверёк попытался увернуться, но она сделала выпад и ловко цапнула его.
Всё в порядке, шепнула она, я не причиню тебе вреда.
Слова не помогли. Ниточка пронзительного ужаса билась в воздухе ещё сильнее. Воришка скорчился комочком в драконьих когтях, зажав голову лапками и весь дрожа.
В обеденном зале воцарилась тишина. Луна подняла голову и увидела прямо перед собой бешеные тёмно-синие глаза ледяного дракончика.
В обеденном зале воцарилась тишина. Луна подняла голову и увидела прямо перед собой бешеные тёмно-синие глаза ледяного дракончика.
«Ночная», мелькнуло у него в голове, и Луна вздрогнула, ощутив мгновенную вспышку чужой ненависти. В пасти дракончика с шипением заклубился пар смертельного ледяного дыхания.
Считаю до десяти, прорычал он угрожающе. Отдай мне моего воришку, или я порву тебе глотку!
Глава 4
«Вот и попробуй тут не привлекать лишнего внимания!» подумала Луна, ощущая на себе взгляды и мысли всех драконят в огромной пещере.
Ледяной дракончик был устрашающе красив, смертельно острые рога и длинные шипы на конце длинного и гибкого, как плеть, хвоста топорщились морозными сосульками, а хищный взгляд пронзал, словно копьём.
Луна прислушалась. «Первый раз такая попадается, думал ледяной, с серебристыми чешуйками в уголках глаз обычно они разве что под крыльями бывают. И смотрит странно будто прямо в голову заглядывает. Однако его любопытство тут же схлынуло, сменившись новым приливом лютой злобы и горечи. Да какая разница! Ночные убили его! Ненавижу их всех, ненавижу!
Она поспешно отвела взгляд, жалея, что не может хотя бы на время отключить свои способности. Ненависть ледяного была видна и так, без копания в мыслях и чувствах. Кого же это убили ночные? Кого-то из родных и близких, не иначе. Что ж, многие её соплеменники вполне могли заслужить чью угодно ненависть. Как жаль, что она не какая-нибудь другая!
Итак? прорычал он.
Нет! выдавила Луна, сжавшись под пронизывающим ужасом зверька и режущей злобой ледяного.
Воришка принадлежит мне! прошипел дракончик. Мой идиот-сопещерник дал ему сбежать, но он всё равно мой, и я не для того тащил его сюда всю дорогу, чтобы отдать на обед лживым ночным! Ледяной шагнул вплотную, и Луна ощутила холод, исходящий от его чешуи. Я заморожу тебя по частям! Сначала рога заморожу и обломаю! Потом хвост, потом когти и крылья Хочешь?
Она прижала зверька к груди и закутала крыльями, пытаясь собраться с мыслями. Разум ледяного сверкал острыми гранями, как горный ледник на ярком солнце, мешая сосредоточиться. Между угрозами вспыхивали отдельные картинки вот какой-то другой ледяной весело барахтается в снегу, а вот он же отбивается от небесных, окружённый в лесной чаще горного ущелья.
Странно почему виноваты ночные, если схватили небесные?
И зачем тащить воришку «всю дорогу» сюда, а не съесть сразу? А ещё ещё дракончик заметил, как бережно она держит зверька. Хоть и ненавидит, а оценил.
Всё, хватит думать! Надо же что-то ответить, молчать нельзя. На слова, не на мысли только как теперь отличишь одно от другого, всё перепуталось
Эй, хватит! Успокойся, ну что ты так взбесился? Какой-то песчаный дракончик растолкал толпу и решительно втиснулся между ночной и ледяным. Тот самый, что давеча заметил в коридоре, как она волнуется. Никто никому не порвёт глотку, не заморозит и не обломает! Разве нельзя попросить вежливо? Он повернулся к Луне. Привет, я и есть тот «идиот-сопещерник», что выпустил воришку, но остальные предпочитают звать меня Вихрем. Моего грозного приятеля зовут Холод. А ты кто?
Луна окинула песчаного робким взглядом. В одном ухе серьга с тёмным янтарём, бурые веснушки на светло-жёлтой чешуе, поперёк носа косой шрам. Хвост свёрнут аккуратными кольцами, но ядовитый шип тревожно подёргивается в сторону Холода.
Вроде бы самый обычный песчаный, но думает странно как ни один другой дракон! Мысли вертятся и мелькают, словно листья в быстром речном потоке. Разговаривает, успокаивает Холода и в то же время отслеживает все уголки пещеры кто где стоит и кто более опасен, да ещё и оценивает удобные пути отхода, и примечает, на ком надето больше всего драгоценностей. Даже дичь не упускает из вида кто куда бежит и кого удобнее поймать. Ну как разберёшься в такой путанице?