Всего за 122 руб. Купить полную версию
Едва он миновал городские ворота, имея целью поосновательнее изучить город, как навстречу ему попался мальчишка-оборванец с пачкой папируса в руке. Одним он немилосердно размахивал и при этом орал не хуже ишака:
– «Багдадский вестник»! Свежий выпуск «Багдадского вестника»! Международный скандал: верблюд шаха персидского плюнул в эмира кокандского! Ростовщик кривой Мустафа снизил процентную ставку до пятидесяти в неделю! Дерзкое ограбление купца Саида! Синдбад-мореход ищет матросов для плавания в Индию! Нет Великому Шелковому пути, да здравствует путь из варяг в греки! Покупайте «Багдадский вестник»!..
Это было нечто новое, и Владимир протянул мальчишке золотой. Тот выхватил монету, попробовал ее на зуб, сунул в карман, вручил папирус и, видимо, не имея представления о понятии «сдача», а может быть, просто не умея считать, помчался дальше, размахивая «Вестником» и пугая прохожих дикими воплями.
Оглядевшись по сторонам, Владимир обнаружил у стены скамью, присел и впился глазами в приобретенную диковину. Газета, как и следовало ожидать, была рукописной, с выполненными от руки рисунками, формата А4, исписанная с двух сторон мелким шрифтом. Читать поначалу было сложно – текст хотя и был написан на русском языке, однако буквы стилизованы под арабскую вязь. Хотя читать было, собственно, нечего. Вся газета состояла из рекламных объявлений, а новости, о которых нещадно орал мальчишка, сообщались одной строкой. Гораздо больше информации Владимир получил, невольно подслушав разговор двух присевших рядом с ним прохожих, причем услышанное повергло его в шок. А узнал он о том, что нынче ночью с помощью китайского зелья был в очередной раз вскрыт склад купца Саида. Неизвестный вор утащил четыре тюка самого дорогого шелка, стоивших… Стоимости Владимир не услышал, поскольку рассказчик, называя сумму, наклонился к уху слушателя, но она, по всей видимости, была весьма немалая, поскольку последний невольно воскликнул и прикрыл рот ладонью. Как показало проведенное на месте расследование, тюки были увезены на украденном предварительно у того же купца Саида верблюде. Подозрение с точностью до полной определенности падало на давнего врага купца, разбойника Джавдета. Не надеясь на быструю справедливость, купец Саид, вооружившись с ног до головы и оседлав лучшего верблюда из оставшихся не украденными, отправился на поиски разбойника, обещав в случае поимки закопать того в бархан в полном соответствии с прецедентным правом кади Линча.
Дальше Владимир не слушал, а соседи, поболтав еще некоторое время, не обращая ни малейшего внимания на его присутствие, упомянув напоследок о каком-то розовом сари, встали и ушли. Кажется, он влип в довольно неприятную историю, и если его участие в ней станет известным – беды не миновать. Что же делать? Его взгляд случайно упал на папирус. «Синдбад-мореход набирает матросов для плавания в Индию». Может, сама судьба посылает ему подсказку? Тем более, на освободившееся место присел здоровенный детина, на руках которого виднелись татуировки: на одной – галера, на другой – по всей видимости, Колосс Родосский.
Спросить, язык не отвалится, решил Владимир и обратился к нему.
– Извините, вы, судя по всему, имеете отношение к морю. Не подскажете ли, где набирается команда на корабль Синдбада-морехода?
– Морехода? – презрительно отозвался тот. – Этого сухопутного ишака, не способного отличить весла от бакштага? Кто и когда называл его этим благородным именем всерьез? Разве ты не слышал его истории, чтобы называть его мореходом? Каждый раз, когда он садится на корабль с какими-то тюками, то спустя некоторое время пропадает. Сам он объясняет это происшествие одинаковым образом, – задремал где-нибудь под пальмой, а когда проснулся, корабля и спутников след простыл. После чего объявляется через некоторое время с деньгами и новым товаром. При этом, для объяснения своего вновь обретенного богатства плетет такие небылицы, что поверить в них может только глупец, начитавшийся сказок. Но скажи мне, незнакомец, – детина в упор уставился на Владимира, – разве дашь ты что-нибудь себе отсечь в том случае, – если слова твои окажутся далеки от истины как небо от земли, – утверждая, что у него нет какого-нибудь богатого дяди где-нибудь, скажем, в Самарканде? Вот увидишь, настанет время, и его выведут на чистую воду. – Провозглашая свое пророчество, он был великолепен. – С другой стороны я. Ты слышал что-нибудь обо мне?
– Нет, – честно признался Владимир.
– Увы, – с грустным видом подтвердил собеседник. – Настоящие мореходы зачастую остаются в забвении. А между тем кто, как не я, спас недавно купцов с островов, лежащих далеко за горизонтом? Может быть, ты и об это не слыхал?
– Нет, – опять честно признался Владимир.
– Они долго упрашивали меня отправиться с ними в плавание и провести их корабль хотя бы Индии, и в конце концов, сам не зная, почему, я дал свое согласие. Несколько недель погода благоприятствовала нам, море было кротким, словно ягненок, а ветер попутным. Я видел косые взгляды, которыми они стали меня одаривать, ибо при таком положении дел моя плата для них была бы чистым убытком. Любой справился бы с управлением, даже начинающий мореход. Но на исходе пятой недели плавания разразилась буря. Ветер изорвал в клочья наши паруса, волны превышали величиною самую высокую башню Багдада, все вокруг нас ревело и стонало. Видел бы меня, скалой стоявшего в те ужасные часы у руля, ты бы сразу понял, кто из нас истинный мореход, я или Синдбад. Внезапно в свете молний я увидел впереди рифы, за ними отмель, тянущуюся к далекому берегу. И страшного кита, затаившегося между рифами и отмелью, в чьей глотке могло бы свободно поместиться десять таких кораблей, как наш. Я приказал бросить якоря, но матросы, потерявшие от ужаса остатки разума, бросили их за борт, не привязав к канатам. Положение было отчаянное, до гибели оставалось не более половины полета стрелы. Нам оставалось погибнуть или уцелеть. Как ты думаешь, что выбрал я?
– Что? – с неподдельным интересом спросил Владимир, хотя ответ напрашивался сам собой.
– Я решил уцелеть. Схватив за шкирку двух матросов, цеплявшихся у моих ног за бухту каната, чтобы их не смыло за борт, я подскочил к мачте, которая торчала посреди корабля голым столбом, вырвал ее из гнезда и одним ударом вогнал в дно. Затем я набросил на торчавшую из воды верхушку канат, закрепил его на руле, – и корабль оказался в полной безопасности, ибо не мог сдвинуться с места. Точно так же, для большей надежности, я поступил со второй мачтой. А когда наступило утро, и буря стихла, я вырвал обе мачты из дна, и мы, где отталкиваясь ими от дна, как шестами, а где используя как весла, добрались до берега, на котором оказался прекрасный город, и многие жители встретили нас на берегу, и радовались, и не верили нашему спасению, поскольку страшная буря не пощадила даже свирепого кита, выбросив его на берег словно сухую щепку. Купцы валялись у меня в ногах, умоляя продолжить с ними плавание, они совали мне золото и драгоценные камни, но я, помня их косые взгляды, не взял с них даже полагавшейся мне платы. Вот как было дело!.. И после этого, какой-то сухопутный ишак смеет спрашивать, знаю ли я, чем отличаются весла от бакштага!..
Детина разгорячился и провел рукой по вспотевшему лбу. Половины Колосса как не бывало, оставшаяся часть расплылась, а на лбу появились черные разводы. Он поднялся.
– Так что подумай множество раз, незнакомец, прежде чем иметь дело с Синдбадом, – заявил он и, презрительно махнув рукой, ушел.
Снова оставшись один, Владимир поерзал на лавке и ощутил какое-то неудобство. Извернувшись змеей и сделав попытку глянуть через плечо вниз, а затем вернувшись в прежнее положение, он сунул руку за спину и извлек из-за пояса добытую лампу. Весьма странную. Он одновременно и ощущал и не ощущал ее; точнее, не то, чтобы не ощущал, – он сунул ее ради эксперимента обратно на прежнее место и привалился к стене. Не смотря на то, что всего лишь мгновение назад он ощущал в руках металл, сейчас он не ощущал ничего, точно ее и не было. Он снова достал ее и начал рассматривать. Точно такая, как он видел в мультфильмах, на картинках и даже в магазине сувениров. С длинным носиком и крышкой, которая никак не хотела открываться, не смотря на все предпринятые усилия. Две волнистых линии узора сразу под крышкой и над донышком. И надпись: «Made in…» Где именно была изготовлена лампа, скрывало пятно, смахивавшее на плесень. Владимир принялся сначала соскребать, а затем тереть серое пятно, как вдруг лампа задрожала и из нее, как нетрудно догадаться, появился джинн.