Миш Виктория - Стать лисой стр 8.

Она пыхтела, как раскочегаренный паровоз, и, казалось, совсем забыла про тетю Раю. Покрылась пятнами и всем своим видом демонстрировала крайнюю степень возмущения.

– Что? – осторожно спросила дочь.

Она знала, что в такие моменты с мамой лучше не спорить, а медленно пробираться по стенке  в свою комнату.  Только без резких движений – а то мама замахнется, как на надоедливую муху, и может ненароком прихлопнуть.

– Такой парень! – выдохнула мама и уперла руки в боки. – Просто манекен ходячий. Да еще с машиной и такой офигительной дачей. Сколько ты будешь ловить ворон? Хочешь, чтобы Алиска его к рукам прибрала? Повезло, что она заснула, иначе бы сразу в койку его затащила. Да что же мне с дочерью-то так не повезло? Когда из тебя эта дурь выветрится?

– Мам, – жалобно протянула Марина и поползла к стенке.

Ей предстояло страшное испытание – ловко увернуться от маминого шлепка по мягкому месту и как можно быстрее добежать до своей комнаты.

– Такой красавчик, даже у меня сердце колыхнулось! И сам, понимаешь – сам! – пришел к нам в дом. А как на тебя смотрел? Будет глупостью его не охомутать, –  глаза у мамы разгорелись. – Отличный кандидат: и красивый, и богатый, и заглядывается на тебя, охламонку.

– Ему Алиса понравилась, – Марина сделала жалкую попытку отвлечь внимание мамы от своей персоны, – он же ее нес на руках, не меня.

– Много ты понимаешь, – фыркнула мама и немного смягчилась: – А как он на тебя смотрел! Какими жадными глазами! Ммм…

– Ну, ты скажешь тоже, – скривилась Марина и пододвинулась на шаг вперед, – обычно смотрел.

– Дуреха, да что ты понимаешь! Совсем со своими книгами и фильмами от жизни оторвалась. Бери пример с Алисы – ведет себя правильно, без лишней скромности. Учись. Пойди с ней на дискотеку, в клуб, в гости – посмотри, как сейчас общается молодежь…

Эти слова стали последней каплей для девушки, и она обиделась.

– Мам, меня в первый раз куда-то позвали, – она забыла о своем желании убежать и запальчиво сказала: – И больше, может, не позовут. Я не самая популярная девчонка на курсе. О чем тогда говорить?

– А ты сама напросись, – подала идею мама, – в двадцать лет надо общаться с ровесниками. Ходить везде, смотреть, как и что. Учиться, в конце концов.

– Я и учусь! – возмутилась Марина.

Дело норовило скатиться в очередной скандал на тему «почему ты такая домоседка, и я никогда не дождусь от тебя внуков».

– Мама! Мне двадцать! Я даже институт не окончила, – закричала Марина, нервно дергая заусенцы на левой руке.

Один она слишком резко оторвала, и показалась капелька крови. Девушка не заметила.

– Ты закрыла сессию, какая учеба?! – Клавдия Ивановна поддела ногой сумку с Мариниными вещами и отшвырнула в сторону. – Чтобы за лето завела себе парня. Поняла? Чтобы я видела, что ты нормальная. И без всяких отговорок, я не шучу! Чтобы у тебя были отношения, как у всех девушек твоего возраста. Иначе… – она сделала паузу, чтобы перевести дух.

– Иначе что? – обидчиво задрала нос Марина.

– Лишу тебя карманных расходов! – нашлась мама. – Никаких тебе книжек, журналов и конфет. Всё!..

Вдруг она остановилась на полуслове и недоуменно моргнула. Почему-то посмотрела за спину девушки и еще раз моргнула. Столь резкая смена настроения дала Марине фору. Она сжала кулачки и вскричала:

– Ты несправедлива!

Она еще о многом хотела бы сказать, но жгучая обида захватила ее сердце и поднялась к горлу. Девушка всхлипнула. Она постаралась сдержаться, не заплакать – потому что отстаивать свою позицию лучше с сухими аргументами, но слезы не слушались, катились градом из глаз, а сердце сжималось от обиды.

Мама ее совсем не понимает, раз требует невозможного. Ну, не умеет она общаться с парнями и не понимает, о чем с ними говорить. Но разве это так важно, чтобы изводить ее? Окончит институт, устроится на работу, а там, глядишь, какой-нибудь мужчина и сделает первый шаг навстречу, и она выйдет замуж, и больше не будет думать о том, что следует говорить, а что – нет, как себя следует правильно вести с парнями, а как – противопоказано.

Мама тем временем молчала и озадачено переводила взгляд с ее лица на спину.

– Показалось, видимо, – вслух сказала она и потерла лоб.

Что-то рыжее и пушистое, как меховая игрушка, мелькнуло за спиной дочери. Женщина списала на состояние аффекта и временную галлюцинацию. Наверное, она снова набросилась на дочь по пустяку. На секунду прикрыв глаза, она досчитала до трех, потом открыла их и снова посмотрела, но в этот раз ничего за спиной дочери не увидала.

Марина  окончательно разрыдалась.

Она ведь не виновата, что однокурсники сторонятся ее, а на улице не выстраивается очередь из желающих познакомиться мужчин. Она даже примерно не представляет, как и где девушки находят себе парней. Может, на работе? Но вроде служебные романы тоже не приветствуются… Как мама может быть такой жестокой, требуя с нее того, что и так ранит ее сердце?

Как любой девушке, ей хочется хотя бы изредка получать знаки внимания, приятные мелочи типа открыток и конфет, ставить в вазу подаренные цветы и вздыхать, вспоминая о сладких поцелуях. Да ей двадцать лет, и она не целовалась ни разу! И об этом лучше не вспоминать.

– Я говорю так, потому что желаю тебе добра, – вернулась в перепалку мама. Она решила не заморачиваться тем, что ей показалось, и донести до ребенка мысль: – Если хочешь жить инфантильной улиткой, не борясь за свою жизнь и существование – пожалуйста, но после моей смерти. А лучше давай так: выйди замуж, роди ребенка, а потом живи, сколько хочешь и как хочешь! Не будь эгоисткой, подумай о матери!

Клавдии Ивановне снова показалось, что позади девушки мелькнуло что-то рыжее, но она отогнала несвоевременное видение.

– Нужно попить витамины для глаз. Устают, – подумала она и моргнула. Рыжая тень исчезла.

Девушка оторопела от высказанных слов и теперь удивленно рассматривала мать, судорожно всхлипывая. Да, Клавдия Ивановна родила ее поздно и через несколько лет уже собиралась на пенсию. Да, она – единственная дочь, и на нее возлагаются все надежды и желания. Но ведь так несправедливо – распоряжаться чужой жизнью. Да еще говорить про смерть!

Она протиснулась мимо мамы и вбежала в свою комнату. Громко хлопнула дверью и бросилась к шкафу с одеждой. Бежать. Нужно срочно бежать из квартиры.  Она задыхалась, чувствовала себя запертым в клетке зверем.

Поборов новый приступ слез, она на ощупь вытянула длинное платье на бретельках и быстро переоделась. Схватила с тумбочки мобильник и взглядом нашла рюкзак.

– Нет, это не подойдет, – ей хотелось бежать налегке, чтобы ничего не мешало и не мучило.

Она вытащила с нижней полки старую потрепанную сумочку с рыжими цветочками. Ее подарила крестная лет пять назад. Немного детская и совсем крошечная, сейчас сумочка была как нельзя кстати. Марина запихала туда кошелек, размером почти с сумочку, и телефон.

– Я – гулять, – бросила она перед входной дверью.

Мама пробурчала что-то маловразумительное с кухни, запивая витамины, и Марина выбежала на лестницу.

– Вперед, вперед, – подсказывало сердце, и она, сама не осознавая, как, почти бегом прошла два квартала.

 Свернула к городскому парку, и спустя пол часа запыхавшаяся, заплаканная, но почти успокоившаяся, сидела на парковой скамейке.

Мама и раньше намекала на то, что ей следует больше общаться со сверстниками, и что в ее возрасте у нее было много ухажеров.  Но чтобы ставить ультиматумы или кричать – это было в первый раз. Марина очень не любила скандалы, старалась всегда избегать их, и утренний разговор с матерью выпил много сил.

Некоторое время она собиралась с мыслями, обдумывая прозвучавшие слова. Да, в чем-то мама права, но разве стоит спешить? Зачем она на нее давит?

В телефоне тренькнула смска. Марина нехотя достала телефон из сумки и с удивлением прочитала:

«Я говорила серьезно. Сегодня вечером кого-нибудь приведи в гости. Хочешь – странного парня, хочешь – рыжего. Мне все равно».