Вампир оттолкнулся от потолка и одним огромным прыжком исчез в открытом окне, унося в своей мерзкой глотке мой нож.
Чертыхнувшись, я схватила телефон и набрала номер Ордена рыцарей милосердной помощи. Если магия действует в полную силу, ни один кровосос не способен взломать мой защитный барьер. Гастек не мог заранее знать, когда в магическом поле появится разрыв, следовательно, караулил и ждал подходящего случая. Я отхлебнула сидра прямо из бутылки. Значит, вампир прятался где-то поблизости, а я, возвращаясь вчера домой, его не засекла. Паршиво. Можно, не колеблясь, написать в моем удостоверении наемницы: «О возможных рисках мы вас предупредили».
Один гудок. Второй. Третий. И с чего бы это Гастек прицепился к Грегу?..
Наконец, в трубке щелкнуло, и строгий женский голос жестко отбарабанил:
Капитул ордена в Атланте. Чем можем вам помочь?
Я бы хотела поговорить с Грегом Фелдманом.
Представьтесь, пожалуйста.
В голосе прозвучала тревожная нотка.
Я не обязана представляться. Хочу побеседовать с рыцарем-прорицателем.
На том конце помолчали, затем уже мужской голос сказал:
Пожалуйста, назовите свое имя.
Они явно тянули время, чтобы отследить звонок. Что они возомнили? Что вообще там творится?
Не выйдет, твердо ответила я. Страница семь вашего устава, третий абзац сверху: «Любой гражданин имеет право анонимно и бесплатно получить совет рыцаря-прорицателя». Я гражданка этой страны и настаиваю, чтобы вы немедленно соединили меня с Грегом Фелдманом или указали день и час, когда я могу перезвонить.
Рыцарь-прорицатель мертв, глухо произнес голос.
Мир застыл. Я падала в пустоту, потеряв всякую опору под ногами. Горло перехватило спазмом. В ушах гулко стучало сердце.
Как это произошло? тихо спросила я.
Погиб при исполнении служебных обязанностей.
Кто его убил?
Ведется расследование. Послушайте, если вы назовете мне свое имя
Я нажала кнопку «Отбой» и аккуратно положила трубку на рычаг. Взгляд упал на кресло напротив. Две недели назад Грег сидел здесь, помешивая кофе. Ложечка описывала идеальные круги, ни разу не звякнув о стенки чашки. На миг я вновь, как наяву, увидела недавнюю сцену
Темно-карие, скорбные, как на древних иконах, глаза рыцаря смотрели на меня.
Прошу, Кейт, перестань злиться и выслушай меня. Это очень важно.
Я не злюсь. Все гораздо сложнее.
Он кивнул. На его лице отразилось бесконечное терпение, способное привести в бешенство любую женщину.
Да-да, разумеется. Я не подвергаю сомнению богатство твоих эмоций. Но мне нужно, чтобы ты уяснила смысл моих слов. Итак, ты готова?
Ладно, валяй. Я откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.
Грег извлек из кармана кожаной куртки свиток, положил на стол, неторопливо развернул и прижал края кончиками пальцев.
Это официальное предложение вступить в орден.
С меня хватит. Я протестующе замотала головой.
Позволь мне закончить.
Грег был совершенно спокоен. Он не сердился, не заявлял, что я веду себя как ребенок (чистая правда, между прочим), и потому бесил меня еще больше.
Продолжай.
Через несколько недель тебе исполнится двадцать пять. Цифры сами по себе мало что значат, но для возвращения в орден они весьма важны. После двадцати пяти влиться в наши ряды довольно сложно. Я не говорю, что невозможно, но крайне трудно.
Угу. Они уже засыпали меня своими брошюрами.
Грег отпустил свиток и сцепил длинные пальцы в замок. Согласно законам физики, свиток должен был свернуться, однако оставался раскрытым.
Временами рыцарь забывал о законах мироздания.
В таком случае ты имеешь представление о возрастных ограничениях.
Это было утверждением, а не вопросом, но я ответила:
Имею.
Слабый, едва заметный вздох. Не знай я Грега с детства, ничего бы не поняла. По его напряженной спине и легкому наклону шеи становилось ясно: он догадался о моем решении.
Надеюсь, Кейт, ты передумаешь.
Вряд ли.
В его взгляде мелькнуло разочарование. Мы оба понимали, что остается за скобками: орден гарантировал защиту, что, в свою очередь, для человека моего происхождения вещь первостепенная.
Могу я спросить почему?
Я плоховато вписываюсь в любую иерархию.
Для него орден символ безопасности, надежности и власти. Каждый рыцарь служит идеалам ордена столь самоотверженно, что эта организация давно перестала быть собранием отдельных личностей и превратилась в единый мыслящий организм, разумный и невероятно могущественный.
Грег принимал подобное положение дел всей душой, и орден платил ему взаимностью. Я же восстала и получила по шее.
Каждую минуту, проведенную там, я чувствовала, что растворяюсь. Съеживаюсь, как шагреневая кожа. Исчезаю. Поэтому я сбежала и больше не вернусь.
Он взглянул на меня с неподдельной тоской. В полумраке моей тесной кухни красота Грега особенно бросалась в глаза. Мне доставляло некое извращенное удовольствие видеть, что из-за моего ослиного упрямства он был вынужден примчаться ко мне и сейчас сидел рядом со мной: изящный, грустный эльфийский принц, над которым не властны годы.
Господи, как же я себя возненавидела за эти девчоночьи мечты!
Прошу меня извинить, но
Он моргнул, удивленный сухим официозом моей фразы, и грациозно поднялся: