Мне теперь не будет так одиноко на этом дальнем-предальнем Востоке, - горячо и искренне сказал Андрей. - Вы даже не представляете, что значит после казармы побыть в семейном доме, посидеть в домашней обстановке. Мы все так соскучились по своим домам.
- Я понимаю.
От избытка чувств Андрей непроизвольно дотронулся до Надиной руки, и она не отняла ее. Тогда он слегка сжал ей пальцы. Так и стояли они, держась за руки, на продуваемой ветром вагонной площадке, пока Погост не прервал их уединения.
- Вы живы, ребятки?
- Живы, - улыбнулась Надя.
- Очень хорошо, что живы. Я исчезаю, - сказал Погост и исчез.
Андрей опять сжал ей пальцы, и у него вырвалось:
- Мне очень хорошо с вами!
- Мне тоже, - просто сказала она и тоже пожала ему руку.
Стучали вагоны, мимо проплывали не очень-то живописные места, однообразная равнина, только слева по ходу поезда где-то очень далеко синели сопки... И мелькали километровые столбы, неумолимо приближая конец дороги, а тем самым и конец их встречи. Андрею не хотелось об этом думать, ему хотелось, чтоб эта поездка никогда не кончалась, чтоб этот городишко Свободный был где-нибудь за тридевять земель.
- Надя, а если меня почему-либо не будут отпускать в увольнение, вы сможете сами приехать к нам на точку?
- Конечно, смогу. Только как добраться назад? Ведь следующий поезд только утром следующего дня.
- Мы сможем дойти до ближайшего разъезда, а там я посажу вас на товарный.
- Это идея!
- Только нам надо будет списаться, чтоб вы не приехали в день моего дежурства. На мост-то вас не пустят, там охрана... - Он помолчал немного. Лишь бы не случилось... непредвиденное.
- А что может случиться?
- Мало ли что. Вдруг война?
- Не верю я ни в какую войну. Вы же читали сообщение ТАСС.
- Читал. Но наш капитан только пожал плечами на это.
- Ну его, вашего капитана! - тряхнула она головой. - Не будем об этом.
И верно, зачем думать о плохом в этот удивительный для него день? Он будет переписываться с этой милой девушкой, а может, и встречаться. И он стал говорить, что обязательно свезет ее на лодке на тот необитаемый остров, о котором рассказывал, что они будут бродить там, как первые люди на земле, и еще о чем-то говорил он, а поезд тем временем уже приближался к станции, уже раздался протяжный гудок паровоза перед входным семафором, уже поредел стук колес и послышалось шипение тормозов.
- Мы приехали, молодые люди, - сказал вошедший в тамбур Погост и сунул Андрею завернутые в газетку учебники. Вам дальше, Надя?
- Дальше, - упавшим голосом ответила она и сжала руку Андрея.
- Ваш адрес, Надя, - вспомнил Андрей главное и вытащил карандаш...
Поезд остановился. Еще несколько минут они стояли молча, глядя друг на друга, пока Погост не подтолкнул Андрея.
- Пора, юноша.
Они спрыгнули с подножки... Андрей мучительно думал, что чего-то он не сказал этой девушке, и лишь тогда, когда дрогнул вагон, лязгнули буфера и поезд тронулся, он крикнул:
- Если нам не удастся свидеться, я все равно буду помнить вас!
- Я тоже! - И она стала махать рукой.
Еще немного они постояли на перроне, глядя вслед поезду.
- Это тоже невероятно серьезно? - усмехнулся Погост.
- Очень, - ответил Андрей.
- Что ж, завидую вашим девятнадцати годкам... Кстати, стояние в тамбуре с очаровательной девушкой не выветрило у вас из головы правила технической эксплуатации и инструкции по сигнализации?
- Вроде нет, - улыбнулся Андрей.
- Ну, потопали тогда в это знаменитое управление. Надо еще поспрошать, где оно находится.
Свободный оказался малоинтересным городишкой, серым и невзрачным, пыльным и грязным. Даже в центре, где находилось управление железной дороги, стояли убогие деревянные домишки. Пока шли по городку, Андрей, полный впечатлений от неожиданного знакомства в вагоне, совсем не думал о предстоящем экзамене.