Всего за 399 руб. Купить полную версию
Ладно, вздохнул он. Чего уж там входите.
4
Джексона дом
И без трона златого для гостя
Шутишь, чувак?
И еще одно, чего я тоже никогда не мог понять: как вы, смертные, живете в такой тесноте? Где ваша гордость? Чувство стиля?
В апартаментах Джексона не оказалось ни тронного зала, ни колоннад, ни террас, ни банкетного зала, ни даже термальной купальни. Одна крохотная общая комната с прилепленной к ней кухней и коридорчик, ведущий, по-видимому, в спальни. Помещалась квартира на пятом этаже, и, хотя я не стал придираться к отсутствию лифта, мне все же показалось странным, что в доме нет посадочной площадки для летающих колесниц. Интересно, что они будут делать, когда с визитом пожалуют гости с небес?
За кухонным столом готовила смузи необыкновенно привлекательная смертная женщина лет сорока. В длинных каштановых волосах мелькали редкие седые нити, но выглядела она моложе благодаря ясным глазам, легкой улыбке и летнему платью из «варенки».
При нашем появлении женщина выключила блендер и вышла из-за стола.
Святая Сивилла! воскликнул я. Мадам, что такое с вашим животом!
Женщина остановилась и недоуменно посмотрела на свой невероятно распухший живот.
Вообще-то я на седьмом месяце беременности.
Я чуть не расплакался от жалости к ней. Носить такой вес противоестественно. Моя сестра, Артемида, имела некоторое отношение к родовспоможению, но сам я всегда предпочитал, чтобы этой областью целительных искусств занимались другие.
И как только вы это переносите? Моя мать, Лето, перенесла долгую беременность, но потому лишь, что ее прокляла Гера. Вы прокляты?
Э, Аполлон вмешался Перси. Она не проклята. И Ты можешь не упоминать Геру?
Бедная женщина. Я покачал головой. Богиня никогда бы не позволила себе такого обременения. Родила бы сразу, как только пожелала.
Да, должно быть, чудно, согласилась женщина.
Перси откашлялся.
Ладно. Мам, это Аполлон и его подруга, Мэг. Ребята, это моя мама.
Мать Джексона улыбнулась и пожала нам руки:
Зовите меня Салли.
Она прищурилась, рассматривая мой изуродованный нос.
Господи, это же, наверно, так больно. Что случилось?
Я попытался объяснить, но поперхнулся собственными словами. Я, сладкоречивый бог поэзии, не мог заставить себя описать свой позор этой доброй женщине.
Чем именно она сразила Посейдона, понять было нетрудно. В Салли идеально сочетались участливость, сила и красота. С богами, что редкость среди смертных, она общалась на равных, не боясь нас, не ожидая наших даров, но предлагая истинную дружбу.
Будь я бессмертным, возможно, и сам бы пофлиртовал с ней. Но мое нынешнее состояние шестнадцатилетнего мальчишки сказывалось и на образе мыслей. Салли Джексон виделась мне мамочкой, и такое восприятие пугало меня и смущало. Я подумал, что уже давно не бывал у своей матери и что по возвращении на Олимп надо будет сводить ее куда-нибудь, угостить обедом.
Вот что я скажу. Салли похлопала меня по плечу. Перси поможет тебе и почиститься, и с перевязкой.
Да? поморщился Перси.
Салли укоризненно подняла бровь.
Аптечка в ванной, дорогой. Пусть Аполлон примет душ, а ты подыщи ему что-нибудь из своей одежды. Вы примерно одного размера.
Вот же тоска, проворчал Перси.
Салли потрепала Мэг по щеке. К счастью, девчонка ее не укусила. В глазах женщины затаилось беспокойство, и я понимал, о чем она думает: кто вырядил бедняжку в светофор?
У меня есть кое-какая одежда, которая вполне может тебе подойти, сказала Салли. Та, что я носила до беременности. Давай приведем тебя в порядок, а потом приготовим что-нибудь поесть.
Поесть бы хорошо, пробормотала Мэг.
Ну, это у нас с тобой общее, рассмеялась Салли. Перси, забирай Аполлона. Мы будем ждать вас здесь.
В самое короткое время меня сопроводили в душ, перевязали и переодели в джексоновские обноски. В ванной Перси оставил меня одного, за что я был ему благодарен. Он также предложил амброзию и нектар обычную для богов пищу для заживления ран, но тут у меня возникли некоторые сомнения: безопасны ли они в моем нынешнем состоянии? Решив избежать риска самовоспламенения, я удовольствовался содержимым обычной аптечки.
Закончив, я посмотрел на себя в зеркале. Возможно, из-за того, что одежда пропиталась какими-то подростковыми страхами, я в еще большей степени ощущал себя обиженным жизнью школьником. Мысли вертелись вокруг несправедливого наказания и проблем, подобных которым никто в истории до меня не испытывал.
С эмпирической точки зрения, так оно и было. Никакое преувеличение здесь и не требовалось.
Хорошо, что хотя бы мои раны залечивались быстрее, чем у обычного смертного. Опухоль заметно спала. Ребра еще побаливали, но, по крайней мере, исчезло малоприятное ощущение, что кто-то в груди вяжет свитер раскаленными спицами.
Ускоренное исцеление было меньшим, что мог сделать для своего сына Зевс. В конце концов, я и сам был богом врачевания. Возможно, он хотел, чтобы я поправился побыстрее, чтобы испытать потом еще больше боли, но в любом случае я был ему признателен.
Наверно, стоило бы разложить в ванной Перси Джексона небольшой костерок и спалить в знак благодарности парочку бинтов, но такая вольность с моей стороны могла нанести удар по гостеприимству Джексонов.