Всего за 369 руб. Купить полную версию
Вопрос: что.
Но это не значит, что я с ним пил, спокойно заметил Рома.
Рома сам себе подивился, что вспомнил у Кочерыги не только имя, но и отчество. На что только ни способен мозг в стрессовой ситуации.
Ну вот, всё сходится! победно просияла Стеша и даже взглянула на Сама. Тот быстро отвернулся. По его лицу было ясно, что он давно всё понял и только одно пытается прояснить.
Вопрос: что.
Но это не значит, что я с ним пил, спокойно заметил Рома.
Капустин у себя в каморке, без задних ног. Я проверяла, сказала Стеша. Не ему, конечно. Саму.
Прекрасно. Но я-то не без задних ног.
Стеша зависла, глядя на Рому, потом набрала уже в грудь воздуха, но Сам её перебил:
Хватит уже этих разборок: пил не пил. С этим всё ясно. Ты мне лучше вот что скажи: что с краном не так? Что тебе надо от крана?
И обернулся к Роме, даже взглянул прямо. А это значило, что кран действительно важно, что у него и правда душа болит: Сам хотел быть хорошим директором, по-настоящему, и ему мучительно было знать, что в его хозяйстве что-то не так.
Но Рома не понимал. Он действительно не понимал, о чём речь.
Какой кран, Александр Алексан?..
Операторский! Операторский, черт бы тебя побрал! Который в зале, под потолком! Что! Я спрашиваю! Что тебе не хватает? Как, ну как, скажи ты мне, его можно использовать? Приедет телевидение, будет трансляция вот и будем использовать! А сейчас как?
Ах это! У Ромы даже от сердца отлегло, когда он понял, о чём речь. И тут же поразился: ведь про кран говорилось не вчера, не с Капустиным и вообще не здесь. Выходит, Настучалло так долго это носил, выгадывал, как получше подсунуть. Гнида, подумал Рома беззлобно. Да всё просто, Алексан Алексаныч. Кран можно было задействовать ну, например, в постановках. Он прочный, реквизит выдержит. И спускается от самой рубки, очень удобно. Мне показалось, что это могло быть эффектно, например, если во время спектакля какая-нибудь там ну, Баба-яга, условно, пролетала бы в ступе над всеми зрителями. Ну, как делают, знаете? Fantom of the Opera, типа такого.
Это что? с недоверием покосился Сам почему-то на Стешу.
Это что? спросила она в свою очередь Рому с угрозой.
Ну, мюзикл. На Бродвее. В Нью-Йорке.
А-а, протянул Сам. Нью-Йорк его не интересовал как несуществующее пространство. Вот если бы Рома сказал: в райцентре. Или, на худой конец, в Москве. А Нью-Йорк ну, что с него взять. Хорошо. И как ты намерен на нём летать над залом?
Летать? не понял Рома. Я? В смысле летать?
Летать, летать. В прямом смысле. Ты, говорят, похвалялся, что на кране этом можно над залом летать. И намеревался это сделать. Пока никто не видит.
Что за бред? Рома фыркнул. Идея звучала настолько идиотично, что даже серьёзно подумать об этом он не мог. Это что-то уж вам совсем загнули, Алексан Алексаныч. Кто же будет на кране летать? Это только для реквизита, при постановках, чтобы
А кстати, о постановках, перебила его Стеша. Ты знаешь, Судьбин, тебе крепко повезло. В том смысле, что у нас на тебя уже были планы. И хотя твоё поведение ставит под сомнение твоё дальнейшее пребывание в наших стенах
Хватит, Степанида, не надо. Сам болезненно поморщился. Рома про себя выдохнул. Значит, пронесло, директор уже всё решил и никакой ход история иметь не будет. Ну и славно.
Он с чистой совестью воззрился на Стешу.
Так вот, продолжала та. У нас в этом году расширение. В рамках развития национального искусства и культуры. Год национальностей, как-никак. А театра итилитского нет. Большое упущение!
Большое, Степанида Борисовна, огромное. Рома покачал головой, изо всех сил делая серьёзное лицо.
Так вот, мы решили его организовать, не замечая, гнала своё Стеша. При кружке любителей итилитской словесности. Который теперь будет базироваться у нас в ДК.
ЛИС? удивился Рома.
А, так ты знаешь? Тем лучше.
Отчасти. Ходил когда-то. В школе. И мама тоже
Да-да, Любовь Петровна говорила мне, что у них была твоя мать. Я забыла. Ну, тем лучше. Там, как ты знаешь, не хватает специалистов по языку. Честно признаться, их вообще нигде не хватает. А если выходить на областной уровень, если ставить спектакль, нужен хороший консультант. Нельзя же, ну, ты сам понимаешь
Рома кивал. О том, что в ЛИСе, в клубе любителей итилитской словесности, мало кто говорит по-итилитски, он прекрасно знал. В его время таких людей было пятеро, кажется. Включая его и мать. Что там сейчас происходит, он мог только догадываться. Сама Любовь Петровна, бессменная руководительница, была русская, итилитская вдова. По-итилитски она не говорила, хотя понимала, и тогда, пятнадцать лет назад, пыталась учить своих детей языку отца, была у неё такая гуманистическая идея. Рома помнил глубоко тоскующего Митяню и гиперактивную Тусю, которые не принимали участия в жизни кружка, но приходили, как повинность тащили. Любовь Петровна считала, что они могли нахвататься языка пассивно, просто присутствуя на заседаниях клуба. Как это могло бы произойти, Рома не представлял: итилитский звучал там, только когда начинали что-то читать, а это происходило нечасто.
Короче, мы тебя хотим к ним приставить, закончила Стеша. Ты же язык знаешь? Будешь помогать.