Всего за 4.95 руб. Купить полную версию
Видишь такую?
Хатавей, постукивая рукой по капоту, лениво оглядел большой парк, заполненный тысячей машин.
– Конечно, трудно – все одинаковые, даже одного цвета. А ведь раньше были десятки моделей, все разных цветов...
Франклин наконец заметил свою машину и стал пробираться к ней.
– Шестьдесят лет назад существовали сотни моделей. Ну и что из этого? Теперь машины стали гораздо удобней, да и вообще, на мой взгляд, стандартизация только улучшила качество машин.
– Но не очень-то уж эти машины и дешевы. – Хатавей пристукнул по крыше машины. – Они всего лишь на сорок процентов дешевле моделей тридцатилетней давности. Да и то лишь из-за монополии производства.
– Возможно, – сказал доктор Франклин, открывая дверь своей машины. – Во всяком случае, современные машины стали намного удобнее и безопаснее.
Хатавей скептически покачал головой.
– Все это волнует меня... Одинаковые модели, одинаковый стиль, один и тот же цвет – и так год за годом. Мы живем, как при коммунизме. – Он провел пальцем по ветровому стеклу. – Опять новая, доктор? А где же старая? Ей было всего три месяца...
– Я сдал ее обратно в магазин. – Франклин завел мотор. – Это самый лучший способ экономить деньги – сдаешь старую вещь, немного доплачиваешь и получаешь точно такую же новую. То же самое с телевизорами, стиральными машинами, холодильниками и другой бытовой техникой. Не возникает никаких проблем.
Хатавей не обратил внимания на насмешку.
– Неплохая идея, но я не могу претворить ее в жизнь. Доктор, я слишком занят, чтобы работать двенадцать часов в день и покупать дорогие вещи.
Когда машина уже отъехала, Хатавей крикнул вслед:
– Доктор, попробуйте ехать с закрытыми глазами!
Домой доктор ехал, как обычно, по самой медленной полосе дороги.
Споры с Хатавеем всегда оставляли у него в душе чувство подавленности, смутного неудовлетворения. Несмотря на свое ужасное жилье, придирчивую жену, вечно больных детей, на бесконечные споры с хозяином квартиры и кредиторами, Хатавей не терял своей любви к свободе. Презирая все авторитеты, он постоянно выдавал идеи, подобные последней – с подсознательной рекламой.
На этом фоне типичным примером выглядела жизнь самого Франклина: работа, по вечерам отдых дома или вечеринки с коктейлями у друзей, обязательные приемы по субботам и так далее. По сути дела, он оставался наедине с собой только тогда, когда ехал на работу или домой, а все остальное время был во власти общества.
Но дороги были просто великолепными. Как бы ни ругали современное общество, а дороги строить оно умело. Восьми-, десяти– и двенадцатиполосные скоростные автострады пересекали всю страну, лишь изредка прерываемые гигантскими автопарками в центрах городов и стоянками возле крупных супермаркетов, или же разветвлялись на десятки более мелких внутренних дорог-артерий. Вместе со стоянками дорога занимали около трети территории страны, а в окрестностях городов еще больше. Несмотря на то, что вблизи старых городов существовало множество сложных развилок, дорога были практически идеальными.
Десятимильный путь до дома растянулся на двадцать пять миль и занял не меньше времени, чем раньше, до сооружения автострады, так как пришлось проезжать через три дорожные развязки в форме клеверного листа.
Новые города вырастали из кафе, автопарков и придорожных мотелей. Они, словно грибы, возвышались среди леса рекламных огней и дорожных указателей.
Мимо него проносились машины. Успокоенный медленной ездой, Франклин решил перебраться на другую полосу. Увеличивая скорость с сорока до пятидесяти миль в час, он услышал, как пронзительно взвизгнули шины. Для соблюдения порядка и предотвращения аварий сорока-, пятидесяти-, шестидесяти– и семидесятимильные полосы были разделены резиновыми прослойками.