Всего за 329 руб. Купить полную версию
А это когда мы разделились, мужик мой вот дом-от поставил, и мы ушли, и нам в колхозе телушку дали. Вот эту телушку мы привели, а она вся вообше вся такая, не знаю, где и была, смеётся Манефа. Паук повисает на нити, начинает спускаться. Мы в хлеве её вымыли всю, эт самое. Бабушка мне помогала. Чё-т она там шептала. Дак корова потом только блестела, уж мне больше и мыть не надо было.
А, ну стары-ти люди знали, да, соглашается женщина таким голосом, как будто ей это всё объяснило. Паук медленно, раскачиваясь, продолжает своё движение по невидимой, вырастающей из него самого нити вниз. Жу подставляет ладонь, ждёт, не дышит.
И доила хорошо, продолжает Манефа. Да у меня потом все коровы хорошо стояли, это уж я сама делала: надо как ввёл в хлев, в первый-то раз, дедушке-соседушке на четыре угла поклониться. «Дедушко-соседушко, возьми мою скотинушку, пой, люби, как за родной ходи». А ежли не взлюбит, так хошь что сделай, знашь!
Но, это да. В масть ещё говорят, не в масть, а я вот тоже так считаю: если не взлюбит так и не в масть. А невзлюбить может хошь какого цвета!
Паук опускается на раскрытую ладонь. Поймав его, Жу поднимается с постели, идёт на кухню.
О, глянь-ка, кто здесь у нас!
Крупная женщина сидит на диване, широко расставив ноги. Смотрит на Жу, улыбается. Нет, она не молодая, хоть и гораздо моложе Манефы. Лицо смуглое и какое-то очень быстрое, вёрткое. Деловое.
Это Женя, говорит Манефа. Она сидит на своём месте за столом, заслоняя окно огромной спиной. Олька, чайник поставь, завтракать будем. Блины у нас. Садись, деука.
Заспала ты. Небось десятый час, со смехом говорит Ольга, поднимаясь и забирая чайник. Идёт за занавеску, слышно, как открывает кран, набирается вода.
Ольга старшего моего, Володьки жена, говорит Манефа. В зиму́шке живут, тут вот, в прирубе. Эта-то летня изба, значит, дырява. А там зимушка. Дак зимой и я с ими.
А ты чего в дверях-то? Садись за стол, говорит Ольга. Ешь, мы-то с баушкой уже час как поели.
Жу чувствует, как начинает болеть голова, сжимает грудь и горло, это всё от Ольги, от её громкого голоса и вообще от присутствия. Жу неприятно. Хочется уйти в комнату и спрятаться под одеяло. Оглядывается брат стоит в дверях и показывает кулак. Догадался. Жу быстро подставляет стул к столу и садится, чтобы не торчать посреди комнаты, где со всех сторон смотрят.
Молока будешь? Только принесла молока-то, говорит Ольга и наклоняется из-за плеча, ставит перед Жу кружку и банку и тут же отскакивает с визгом, аж уши заложило. Фу-фу, гадость! Ты чего за стол принесла?! Фу, бей, бей!
Жу зажимает уши руками, сжимается, втягивая в плечи тонкую шею. Хватает воздух ртом. Дыши, дыши, главное, дыши, как учили. Быстро, глубоко. Иначе скрутит, иначе опять начнётся.
Нет, не начнётся. Отпустило.
Паук, пригретый в ладони, влажный, расправляет на столе тонкие лапы.
Чего лаешь, это самое! одёргивает Ольгу Манефа. Нельзя их бить, грех, говорит спокойно, сгребает паука со стола и одним движением отправляет в открытую форточку.
Ой, баушка, ты же знашь, я их всю жизнь того прямо вот это! До дрожи!
Люди хуже, говорит Жу еле слышно. Не говорит даже выдыхает через чуть приоткрытые губы. Но Манефа слышит. Жу понимает это и опускает глаза.
Ой, ладно, пойду я, столько дел, насижусь с вами ошшо, говорит Ольга. Жу чувствует, как смотрит она в спину. Взгляд липнет к затылку, по коже на голове начинают ползти мурашки. Жу чувствует, что волосы опять подросли.
Давай, Оля, спаси бог, говорит Манефа. А что у Вали-то есь молоко дак? кричит потом, когда та уже в дверях.
Говорит, есь. У ней нонь две коровы. Говорит, брать будете, буду оставлять, а так квасить стану. Ходить только надо.
А кто бы ходил? Да вот, можот, Женя? Сходишь, Женечка? спрашивает Манефа, и Жу ещё сильнее втягивает голову в плечи. Тонкая шея над клетчатой рубашкой это так заметно.
Куда? выдыхает одними губами. Брат откашливается над плечом. Сколько раз говорил: будь с ними наглее, говори открыто, чего ты не хочешь. И чего хочешь. Куда? спрашивает Жу громче, хотя смелее не получается.
Дак я Вале скажу, что вы брать будете, пусть оставляет? утвердительно спрашивает Ольга Манефу поверх головы Жу. Жу оборачивается, отыскивает брата. Тот пожимает плечами: а при чём тут я?
Но, скажи, скажи, соглашается Манефа и зачем-то встаёт, выходит в коридор вместе с Ольгой, они шепчутся там ещё о чём-то, и это так странно только что орали, как будто глухие, и вот теперь перешёптываются.