Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Анна Старобинец
Резкое похолодание. Зимняя книга
© А. Старобинец, 2020
© Д. Филатов, 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2020
Домосед
Саше, который спас кота
Старик умирал так долго и обстоятельно, с таким усердием и какой-то даже дотошностью, что под конец я и сам стал чувствовать себя неважно, стоило мне только взглянуть в его сторону.
Девчонка ухаживала за ним плохо (впрочем, какая девчонка давно уже за двадцать!). Она спала до полудня хотя старик всегда просыпался на рассвете и ему сразу же нужно было принять лекарство Она нерегулярно меняла ему постельное белье, кормила старика всегда впопыхах, на бегу, не давая толком прожевать В комнате у него никогда надолго не задерживалась, говорила быстро, отрывисто и раздраженно и в каждом ее жесте, в каждом движении и взгляде ясно читалось: ну, скорее же, скорей, сколько можно! Жуй быстрей, пей быстрей, умирай быстрей, не задерживай меня, не задерживай тебе ведь уже больше ста лет, тебе пора
Она часами металась по дому, молодая, ароматная и неряшливая, в поисках какой-нибудь своей нелепой шмотки (я, признаться, иногда прятал ее одежду самую безвкусную, в которой, по-моему, на людях показываться стыдно), и долго встряхивала перед зеркалом влажными свежевымытыми волосами, и раз за разом снимала и надевала, швыряла и комкала, поднимала и прикладывала, и тихо шептала свои женские заклинания: «Это с этим, нет это с этим» Потом она говорила по телефону, пила кофе, пила чай, листала журналы на круглом, шатком, замусоренном столе, потом она смотрела на часы и понимала, что уже страшно опаздывает Тогда она заглядывала к старику, махала ему рукой и, не удосужившись даже взглянуть, спит он или бодрствует, быстро бросала свое привычное «пока, я побежала» и тут же убегала, так и не высушив волосы, ускользала в холодные кривые переулки, семенила через пургу в своей короткой куртке, с недосушенными волосами подальше от этого места, от запаха старой квартиры и старого человека.
И ей никогда не приходило в голову в эту ее душистую, свежевымытую голову просто сесть рядом с ним и посидеть хоть немного и, возможно, взять его за руку или прочесть ему статью из газеты если не из любви, то хотя бы просто из вежливости, просто чтобы выполнить долг хозяйки дома: потому что он хоть и медленно но все же уходил, а она хоть и без спросу но все же оставалась
Так что со стариком приходилось сидеть мне, почти круглыми сутками. Занятие не самое увлекательное да это и не входило в мои обязанности, но что поделаешь? Я просто не мог допустить, чтобы старик умирал в одиночестве. Я прибирался в его комнате и внимательно следил, чтобы все таблетки лежали от него подальше: с памятью у старика было неважно, и он вполне мог принять одно и то же лекарство несколько раз подряд. А еще я часами выстукивал для него разные мелодии, а он их угадывал. Тук-тук-тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук-тук-тук
Тук-тук Это действовало на старика успокаивающе В бананово-лимонном Сингапуре В бурю С моей помощью ему удавалось хоть ненадолго заснуть.
Так он и заснул навсегда под мой стук. Когда он умирал, кроме меня рядом с ним никого не было. Я настукивал его любимую песенку. Та-та-та-та-та-та-та Та-та-та-та-та-та-та Та-та-та-та-та-та У маленького Джонни горячие ладони и зубы, как миндаль
И зубы, как миндаль
И что б ни говорили о баре Пикадилли но это славный бар!..
Я продолжал настукивать, даже когда он перестал дышать мне почему-то казалось, что он все еще слушает меня, и остановился лишь спустя час. Только тогда я почувствовал, что его больше нет в комнате. И вообще больше нет.
Я закрыл ему глаза и остался в доме один.
Я ждал ее весь вечер и всю ночь. Хотел немного прибраться на кухне но все валилось из рук. Так что я просто сидел и смотрел в одну точку. Ел печенье. Когда я сильно расстраиваюсь или нервничаю, начинаю много есть. Такая уж у меня особенность
Она заявилась под утро, усталая, сонная и веселая. Зашла в комнату старика. Тут же вышла. Лицо у нее было по-детски растерянное и одновременно по-бабьи недовольное. Она пришла на кухню, взяла печенье из распотрошенной мною пачки, сунула его в рот и набрала чей-то номер.
Слушай, сказала она в трубку. Можно я приеду? Да знаю я сколько времени! Просто У меня дедушка умер. Да. Да. Я боюсь здесь оставаться
Она переоделась во все черное, причесалась и ушла.
Я посидел на кухне еще немного: думал вдруг она передумает и вернется?.. Ведь нельзя же так! Потом зашел в комнату старика, но долго там пробыть не смог. Все это было неправильно, чудовищно неправильно! Ни свечки в руках, ни покрывала на зеркале Я долго рылся в разных ящиках и шкафах во всех четырех комнатах, в коридоре, на кухне Но нормальной, приличествующей случаю свечки нигде не было. Среди ее побрякушек я обнаружил только какие-то жалкие крошечные алюминиевые плошечки, заполненные белым воском. Я все же взял одну из них, вернулся к старику и вложил эту штуковину ему в руки. Зажег. Запахло почему-то парфюмерией Я сел рядом с телом и приготовился к ночному бдению, приготовился думать о старике, вспоминать все хорошее и не поминать плохого. Однако неуместный цветочный запах, который источала свечка, так раздражал меня, что в голову лезли только всякие злые мелочи, и колкости, и упреки, и давнишние обиды, которые были сейчас явно не ко времени Пока я собирался с мыслями, воск в алюминиевой плошке расплавился, превратился в прозрачную ароматизированную жидкость с белой ниточкой посередине. Каким-то чудом ниточка все еще горела, едва слышно потрескивая. Но это было не то, совсем не то!