Всего за 369 руб. Купить полную версию
Ублюдки! рявкнула Эгле, выскакивая из машины. Браконьеры!
Косуля была подранена несколько часов назад. Охотникам она не далась, но и выжить ей было, похоже, не суждено.
Сволочи, бормотала Эгле, косорукие снайперы Ничего, я сейчас все сделаю
Склонившись, она протянула руки над влажным блестящим боком, и Мартин на секунду поверил, что косуля оживет, подпрыгнет и убежит. Прошло несколько длинных минут, косуля не двигалась, зато руки Эгле подрагивали все заметнее. Наконец, она обернулась через плечо, бледная, сосредоточенная, требовательно взглянула на Мартина:
Скажи мне, как тогда говорил: «Почини!»
Почини, попросил Мартин.
Эгле снова склонилась над косулей, протянула руки, но маленький зверь был уже мертв.
Почему?! поднимаясь, Эгле посмотрела на Мартина, кажется, с упреком. Почему у меня ничего не вышло, а?!
Ты не всемогущая, сказал он тихо.
С этого момента Эгле если и шутила в дороге, то через силу, чтобы показать Мартину, будто ничего не случилось.
Световой день в это время года очень, очень короток. Чем ниже склонялось укрытое дымкой солнце, тем реже Эгле принуждала себя нарушать молчание. Она глядела по сторонам, будто что-то пытаясь отыскать, напряженно ожидая каждого поворота; обочины были засыпаны старым и новым снегом вперемешку с сухими листьями и бурой хвоей.
Скоро? спросил Мартин.
Да.
Мартин увидел сосну в стороне от леса, опасно близко к дороге, и затормозил так резко, что машину повело.
Да.
Мартин увидел сосну в стороне от леса, опасно близко к дороге, и затормозил так резко, что машину повело.
Здесь до сих пор воняло бензином. На обочине, у ограждения над обрывом, валялся отбитый бампер. Осколки пластика и стекла, пустая канистра на боку, радужная лужа в дорожной выбоине у самого ограждения. Разбросанные вдоль дороги дрова.
Как они орали, сказала Эгле с косой улыбкой. Как они дрыгали ногами в воздухе Конечно, убивать «глухую» ведьму легко и приятно, а когда приходит действующая, господа линчеватели прудят в штаны
И она засмеялась, хотя весело ей ничуть не было. Она, конечно, чувствовала то же, что и Мартин: жуть этого места, ужас и отвращение.
Поехали, сказал Мартин.
Погоди! Эгле брела вдоль дороги, всматриваясь в горы листьев под тонким слоем снега. Была одна вещь Если я правильно запомнила
Она протянула перед собой руку ладонью вниз. Листья завертелись, подхваченные порывом ветра, и разлетелись в стороны.
Не делай так! Мартин в два широких шага оказался рядом.
Почему?
Потому что это привлекает внимание.
Но здесь же никого нет?
В куче грязи и листьев угадывался предмет: видеокамера. Объектив был расколот, аккумулятор наполовину вылез из гнезда. Камера свалилась, кажется, с неба, и это был ее последний полет.
Мартин, жестом остановив Эгле, натянул перчатки, поднял камеру, бегло осмотрел. Поддел карту записи. Вынул, осторожно держа за края.
Если это то, что я думаю, сказала Эгле и облизнула губы, ты не должен бы это видеть.
Я обязан.
Тогда можно я не стану смотреть? сказала она с неожиданной детской интонацией, и Мартину стало очень жалко ее.
Он упрятал видеокамеру доказательство в полиэтиленовый пакет. Избавился от перчаток, взял свой ноутбук и устроился в машине, на пассажирском сиденье, а Эгле прошла немного вперед по дороге и села на покрытый мхом огромный камень. Повернулась вполоборота к Мартину, уставилась на горы по ту сторону ущелья, замерла, как придорожная статуя: тонкий профиль. Сиреневые волосы, собранные на затылке. Одинокий луч солнца, пробившись сквозь облака, лег у ее ног, будто собачонка.
Мартин не без усилия оторвал от нее взгляд. Вставил карточку в разъем. Видеофайл открылся, не сопротивляясь. Мартин увидел на экране, как льется бензин на сложенные у чьих-то ног дрова и чьи-то руки прикалывают к женской куртке бумажный листок с надписью «Новая Инквизиция».
Качество записи было, как на грех, преотличное. Камера поднялась выше, Мартин увидел свою мать Ивгу Старж, прикованную к древесному стволу. Штабеля дров, уже облитые бензином, поднимались выше ее колен.
Ты зло, ты грязь, бубнил молодой голос за кадром, приглушенный, вероятно, мотоциклетным шлемом.
Мартин сжал зубы. Мельком глянул поверх экрана; Эгле все так же сидела у дороги на камне, повернувшись спиной к огромной сосне на противоположной обочине тому самому дереву, до сих пор источающему запах бензина.
Твоя сестра ни в чем не виновата, проговорила Ивга на экране, ее голос был искажен динамиком и звучал очень глухо.
Заклейте ей рот! заорали несколько голосов за кадром, все мужские, и Мартин судорожно сжал кулаки.
Зачем вы делаете это с собой? продолжала Ивга. Вы же люди, зачем вы себя калечите? Еще не поздно сейчас остановиться!
Человек с закрытым лицом поджег смоляной факел. Оператор отступил, чтобы взять средний план: люди в масках и шлемах передавали друг другу огонь, зажигали один факел от другого. Ивга мучительно задергалась, пытаясь освободиться, и Мартин остановил воспроизведение.
Пот заливал глаза. Невозможно на это смотреть, Эгле была права
Он вытащил пластиковую бутылку с водой, напился, чуть не залил водой ноутбук. Эгле по-прежнему сидела на обочине, не шевелясь, глядя в пространство, глаза широко открыты. Неизвестно, что она видела в этот момент.