Всего за 149 руб. Купить полную версию
Но это, конечно, просто глупость. Ведь до сих пор никто не признался в таком переселении…
Первым Алиным ощущением было – больно.
Вторым – больно!
Третьим – больно!!!
И девушка открыла глаза.
Лицо, нависшее над ней, оптимизма не внушило. Не было ничего. Ни белого потолка, ни сверкающих ламп, ни людей в белых халатах – одним словом, ничего из представлений современного человека о реанимации. А ведь она обязательно должна была попасть туда. Или хотя бы в обычную палату. После нескольких переворотов машины…
Аля отлично помнила страшный хруст в своей шее и почти не сомневалась, что после такого ей грозит минимум год реабилитации.
О практике в больнице можно забыть сразу.
Абзац.
А так хотелось… Ей обещали пока травматологию, но потом… Ага, теперь ей травма тоже светит. В качестве пациентки.
Только вот почему над головой какая-то пыльная розовая тряпка? И что это за тетка с тремя зубами, которая глядит ей в лицо и проникновенно спрашивает:
– Госпожа очнулась?
При этом изо рта тетки дохнуло таким смрадом, что Аля застонала – и потеряла сознание.
Но хотя бы все тело болеть перестало.
Во второй раз открыть глаза оказалось чуть легче. Опять было больно. Но теперь меньше. И Аля никак не могла понять, почему болит в области паха, если была автомобильная авария? Вроде бы она головой ударилась, а не тем самым местом. А с другой стороны, кто его знает? Могла и тем самым.
Больно.
Над головой опять была мерзкая розовая тряпка. В воздухе воняло чем-то горелым и, пардон, дерьмом. Но сознание вроде бы отплывать не собиралось. Пока.
И Аля повела глазами по сторонам.
Увиденное заставило ее серьезно усомниться в реальности происходящего. Может, она слишком сильно головкой об машинку треснулась, и теперь у нее глюк? И он атакует?
Было от чего пребывать в шоке. Она лежала в большой комнате на здоровенной кровати. Комната размером не меньше, чем вся родительская трехкомнатная квартира. И кровать занимает гордое положение посередине. С одной стороны окно, в которое виднелся лес. С другой – огромные шкафы. А если смотреть прямо – дверь. Роскошная, вычурная и позолоченная. А сама комната напоминала жилище придурошной барби. Другой характеристики Аля подобрать не могла.
Розовым было все. Стены, затянутые приторно-розовой тканью в золотых цветах размером с капусту. Занавески веселенького поросячьего цвета. Шкафы, покрашенные косоруким маляром в тот же барби-цвет, для полного счастья еще и обляпанные золотом. Столик на ножке – разумеется, по ножке вились розы, а окраска столика напоминала грудь снегиря. Кресла, обитые той же тканью, что и стены. Здоровущие вазы с розами. И венец всего – пыльно-розовый балдахин над кроватью. Со здоровущими бантами золотого цвета.
Аля почувствовала, как перед глазами поплыли розовые круги. Но в этот раз так легко сознание потерять не удалось.
– Госпожа!
Над ней нависло то же лицо, что и в прошлый раз.
Аля кое-как собрала остатки сил – и выдохнула:
– Где я?!
Получилось что-то вроде «е… а…». Откровенно плохо получилось и невнятно. Но – как смогла.
Видимо, сиделка (а кто еще может сидеть рядом с больным человеком?) приняла это за разрешение говорить или что-то еще в этом духе, потому что затараторила:
– Госпожа, я так рада, так рада, что вы очнулись! Вы уже три дня лежите. Знахарка была, сказала, что трогать вас нельзя, коли тело само смерть переборет, так тому и быть, а коли не переборет, то и судьба вам за ребеночком вслед уйти. Родильная горячка – она ж много кого сгубила. Мы боялись, что и вас хвороба приберет, ну и молились ежечасно – с божьей помощью вы и на ноги скоро встанете. А вот водички не хотите ли?
И перед носом у девушки появился здоровенный кубок из желтого металла.
Золото?
Сверкнули алые самоцветы по ободку чаши.
Аля почувствовала себя зависшим компьютером. Машинально вытянула губы, прикоснулась к холодному металлу, и в горло ей полилась вкуснейшая холодная вода. Прекрасная. Чистая. Без малейших признаков ржавчины. И смешанная с чем-то вроде дешевого вина из пакетов…
Да что тут происходит?!
Но спрашивать Аля поостереглась. Вместо этого прикрыла глаза и принялась размышлять.
Чем-чем, а логическим мышлением боги девушку не обидели.
Как медик, она отлично знала – иногда надо не прыгать и не бегать, а промолчать. Лишний раз промолчать не помешает. Факт. В любом случае ты об этом не пожалеешь.
Что она помнила?
Последнее – тот КамАЗ. Крик отца. Сильный удар головой и хруст в шее. И – темноту.
Что-то было еще в темноте, но что? Она не знала. И принялась анализировать услышанное от сиделки.
В сухом остатке провал в черноту. А теперь – эта комната и сказанные слова.
Что было сказано?
Госпожа. Явно обращаясь к Але. Но господ вывели в 1917-м. Кстати, зря. С Алиной точки зрения. Но об этом после. То есть госпожа – это она. А где у нас так говорят?
А где угодно. От Арктики до Антарктики. Есть места, где тебя будут почтительно именовать «прекраснейшая и мудрейшая, совершеннейшая и чудеснейшая». Деньги только отстегивай, и будут. Хотя Але на такое и пяти копеек жалко. Но – ладно. Обращение не редкость. А что дальше? Вы уже три дня лежите?
После той аварии… Аля подозревала, что и двадцать лет можно бы пролежать. В коме. Но дальше-то как?!
Была знахарка. Какие, на фиг, знахари в век медицины и фельдшеров?! Даже в Африке есть Красный Крест! И вообще – не похоже это на Африку. Холодновато. И небо за окном серое. И даже если знахарка – какие к черту преодоления болезни в век антибиотиков?! Вкатят лошадиную дозу – все микробы передохнут.
И вообще – за ребеночком?!
Какие, к чертям свинячьим, дети?! Аля, честно говоря, спала только с Алексеем. На каникулах. И то со всеми предосторожностями. Ей доучиться хотелось, а ему – получить хотя бы майора. А потом уж можно и в загс. Но пока они старались, чтобы ничего… и никак… И после тех каникул у нее месячные были не раз. И по графику. Давно бы проявилось, если что.
О чем тут речь идет?! Какой ребенок?
Хотя, если был ребенок – ясно, почему внизу живота такие мерзкие ощущения. Редкостно мерзкие.
Но как?!
Лично у Али было два варианта. Первый – простой. Она оправилась после аварии, успела выйти замуж, залететь и даже родить. Но в результате стресса (родильной горячки, клинической смерти, пролетевшего метеорита, упавшего яблока – вариантов прорва) забыла все, что было после аварии. И теперь ей все придется начинать сначала.
Второй вариант…
Он тоже был. И не радовал.
Соседка по комнате в общаге была заядлой толкиенисткой. Она ходила на ролевки, свято верила в параллельные миры, заваливала все углы фантастикой и замусорила весь комп всякой пакостью из разряда фэнтези. Аля не спорила с ней и не ругалась, прок был и от такого. Особенно когда в комнату случайно забрели двое пьяных кавказцев. Они мигом протрезвели, натолкнувшись на Элдариэль (в миру – Элла) в кольчуге и с мечом. Которым она и гнала парней по коридору до выхода. Девушка как раз собиралась на ролевку и оделась соответственно. Эффект был потрясающим. Тем более что все делалось с приближением к реальности, и меч весил не меньше трех килограммов. А то и все пять. Аля не взвешивала. А железякой в умелой руке, да по хребтине…
Но – хватит об Элке.
Второй вариант был параллельным миром. И радоваться тут нечему.
Аля периодически брала у подруги что-нибудь почитать – если расшатанная нервная система отказывалась погружать девушку в глубокий сон, очень хорошо помогали разные фантастические книги. Насколько она помнила, выглядело это так. Героиня (молодая, прекрасная и вся из себя ведьма) попадает в параллельный мир (где только ее и ждали). И начинает вести себя там настолько по-идиотски, что в родном мире ее бы приняли в психушку без блата и очереди. Просто на основании поступков.