Всего за 599 руб. Купить полную версию
Барон Клайд был выше директора Корнелиуса почти на две головы, но он отступил назад, внезапно ощутив угрозу, исходящую от маленького, смешного старичка.
– Полегче, – процедил сквозь зубы барон. – Я всего лишь хотел…
– Очень скоро я узнаю, чего именно ты хотел, Клайд! – сказал Корнелиус. – Я – Древний, но ты наверняка и сам это знаешь. И я чувствую, что тьма и лютая злоба заполняют тебя изнутри. Клан Огня, верно?! Еще одно доказательство твоей лжи. Беркут принадлежит к Клану Воздуха, а потому он не может быть твоим родственником.
– Ты ничего не знаешь о мальчишке! – Ледяные глаза барона едва не метали молнии.
– Все, что мне нужно знать, я уже выяснил! – отрезал директор Экзистерната. Он поднял руку, и между его стеклянными пальцами затрещали голубые молнии. – А теперь говори, что привело тебя сюда на самом деле!
– Мне действительно был нужен порошок. – Барон Клайд с улыбкой продемонстрировал Корнелиусу серебристый флакон. – Нынче это большая редкость во всей Зерцалии. А еще мальчишка Беркут. И я обязательно отыщу его с твоей помощью или без нее, старик. И никому не советую вставать у меня на пути. Созерцатели… В былые времена мне доводилось сходиться с вами в смертельных поединках. И, как видишь, я все еще жив и здоров.
– Это ненадолго, – сказал Корнелиус и резко выбросил правую руку вперед.
С кончиков его пальцев сорвалась молния и с треском устремилась к барону Клайду. Тот черной тенью проворно отпрянул в сторону и вскинул обе руки к потолку. Его мощная фигура в долю секунды окуталась жарким пламенем, столб огня ударил в потолок и тут же исчез, растворившись в воздухе. Когда дым рассеялся, директор Корнелиус был в кабинете один.
Он бросился к окну и выглянул во внутренний двор замка. На его глазах стоявшая у ворот черная карета вместе с лошадьми и кучером полыхнула ярким пламенем, перепугав учеников школы, и в считаные секунды исчезла, будто ее никогда и не было. Гулкий хлопок эхом отразился от стен внутреннего двора, и облако черного дыма вознеслось в небо, медленно растворяясь в воздухе.
– Не нравится мне все это, – глухо проговорил директор Корнелиус, крепко сжав пальцами стеклянный подоконник. – Ох как не нравится…
Глава седьмая
Камилла
– Привет, тетя Мария! – завопил Алекс знакомой торговке, когда ребята оказались на рыночной площади Зюйд-Алистера. – А ты все хорошеешь! Похудела, что ли?
– Скидку все равно не дам, – заявила ему толстушка тетя Мария. – Хотя язык у тебя подвешен что надо.
– Да как ты можешь? – возмутился Алекс. – Мы же голодные, как собаки!
– В прошлый раз ты стибрил у меня из пекарни целый поднос пирожков! Думаешь, я не заметила?
– Но ты же не сердишься на меня? Ведь я такой лапочка!
Алекс сделал такое невинное лицо, что тетя Мария не выдержала и расхохоталась:
– Ну что с тобой делать? Давайте сюда свои мешки, я наполню их мукой!
Алекс тут же спрыгнул с телеги и протянул торговке холщовый мешок. Они вместе скрылись в лавке, а Камилла, Вера и Макс, оставив телегу у ворот рынка, отправились бродить по торговым рядам в поисках провианта по доступной цене.
– Умеет найти подход к любой женщине, – хмуро произнесла Вера. – Ну и ушлый же, поганец!
Камилла рассмеялась, Макс лишь тихонько хмыкнул.
– Кстати, о поганцах, – продолжила Вера. – Вы Андрея нигде не видите?
Камилла покачала головой. Да и до того ли ей было? Девушка впервые оказалась в этом торговом ряду, и у нее разбегались глаза. Чего здесь только не было! Конфеты, выпечка, колбасы и окорока, целые корзины спелых овощей и фруктов. Торговцы узнали ребят по кожаным костюмам и тепло приветствовали юных Созерцателей. Каждый предлагал свой товар со скидкой, а торговцы фруктами даже бесплатно отдали большую корзину яблок. Камилла не привыкла к такому радушию, все ей было здесь в диковинку.
Вскоре их догнал Алекс.
– Мария продала мне муку почти вдвое дешевле, чем обычно! – с гордостью сообщил он. – Это ли не сила моего неотразимого очарования?
Вера лишь презрительно фыркнула. Макс рассмеялся.
– От скромности ты точно не умрешь, – сказал он.
– Скромность? А что это? – Алекс выхватил из рук Камиллы список Илеаны, сверился с ним, затем быстро скрылся в лавке торговца пряностями.
– Ты давно его знаешь? – поинтересовалась Камилла у Макса. – Иногда мне кажется, что он немного не в себе.
– Грановский? – Макс не смог сдержать улыбку. – Ты просто мало с ним знакома. Алекс – хороший парень, хоть и мозги у него слегка набекрень, с этим не поспоришь. Тебе еще предстоит в этом убедиться. Но нам с ним приходилось попадать в самые разные передряги, и он никогда никого не подводил.
– Единственное, что я о нем знаю, – он легко сходится с людьми.
– Это верно. Мы живем здесь всего пару месяцев, а он уже со всем Зюйд-Алистером успел перезнакомиться. Местные жители, а особенно девчонки и их мамаши, прямо млеют, стоит ему только открыть рот. А он пользуется этим без зазрения совести. Сама же слышала про ворованные пирожки.
– Везет ему. Я так не могу, – вздохнула Камилла.
– Отчего же?
Девушка в ответ пожала плечами:
– Мне всегда было непросто сходиться с новыми людьми…
Камилла была ведьмой. Да и кем еще она могла стать, родившись в семье потомственных колдунов и чернокнижников, ведущих свою родословную от магов Клана Огня, созданного еще до появления Древних? По слухам, ее предки по отцовской линии испокон веков занимались черной магией, думая только о процветании рода и собственной выгоде. Они верой и правдой служили Демонической пятерке и творили ужасные вещи, лишь бы угодить своим покровителям. Камилла была другой и не пошла по стопам своих именитых предков, как ни мечтал об этом ее отец Доминик, имевший титул барона и обширные владения в северных провинциях Зерцалии.
Отец… Он прочил ей совершенно другое будущее, видел ее могущественной колдуньей, баронессой, держащей в страхе всех окрестных крестьян… Но Камилла никогда не разделяла его взгляда на мир. Отец мечтал видеть ее рядом с собой, хотел сделать своей преемницей в колдовских делах, но девушку пугало его пристрастие к черной магии.
И Камилла покинула отчий дом много лет назад. Под покровом ночи, умирая от ужаса, сбежала из родового замка и с тех самых пор ничего не знала о своих родственниках. Да и не стремилась узнать. Она на всю жизнь запомнила кровожадность отца, то, как он мучил и истязал своих слуг, творил в подземельях замка какие-то темные ритуалы, поклонялся Темнейшему и приносил жертвы во славу демона… А ведь были и другие времена, когда отец был совсем не таким. И случившиеся с ним перемены пугали ее. Что, если когда-нибудь подобное произойдет и с ней? Этого Камилла страшилась больше всего на свете.
О том, что предшествовало ее появлению на свет, Камилле рассказала любимая няня Иоанна. Девочке всегда нравилось слушать ее истории. Все в них было таким легким и светлым, завораживающим, казалось, что происходили эти события в какой-то совершенно другой жизни. Молодой барон Доминик познакомился с ее будущей мамой на большой ярмарке в Норд-Зингере. В те времена он учился в столичном университете и раз в три месяца приезжал домой навестить отца. Однажды будущий дед Камиллы попросил сына сопровождать его в поездке на ярмарку, и юный Доминик не смог отказать.
Старый барон, увлекающийся темными искусствами, хотел пройтись по оккультным лавкам, коими славился Норд-Зингер, чтобы купить кое-каких зелий для своих экспериментов, а также поискать редкие магические книги. Доминик, веселый и бесшабашный юноша, в то время не слишком интересовался семейными делами, поэтому оставил отца общаться с продавцом в одном из пыльных магазинчиков, а сам отправился кататься на ярмарочной карусели. Там он и встретил ее, ту, которая впоследствии стала его женой. Ее звали Генриеттой, и она по праву считалась одной из самых красивых девушек Норд-Зингера. Веселая хохотушка, обладающая добрейшим нравом, она тут же завладела душой и сердцем юного барона. Пару месяцев спустя они сыграли свадьбу и поселились в родовом поместье. Отец Доминика, считавший этот брак слишком поспешным, сразу невзлюбил невестку, но сын его и слушать не хотел. Молодожены были счастливы, а жизнерадостная Генриетта стала настоящим лучиком света в мрачном родовом замке. Слуги барона, да и жители окрестных деревень, сразу полюбили веселую девушку. Каждый старался ей угодить. И лишь старик, к большому огорчению Доминика, оставался непреклонен. Дошло до того, что он почти перестал разговаривать с сыном и всячески давал ему понять, что тот является нежеланным обитателем в старинном замке.