Алексич Егор - Авторы судеб стр 16.

   Подошел официант, и она замолчала. Когда он расставил все, что мы заказали, и удалился, разговор продолжился:

   - Потом он ушел, оставив мне свои записи. Только другие, не те, над которыми надо было работать до этого. Это было изложение статей моего научного руководителя, причем с моим соавторством -- все было оформлено и подписано. А посвящены они были нейробиологии растений. А даты статей были от 2035 года. То есть через двадцать пять лет. Я конечно решила, что это фальшивка, но увидела содержание и... Я тебе потом расскажу подробнее. Когда мы с ним встретились в следующий раз, я уже была свободна в эмоциях, но его убедительность и осведомленность заставили меня поверить. И ты знаешь, за год я убедилась, что не ошиблась. Он рассказал мне, что примерно через сто лет наука по коррекции истории будет обладать достаточным опытом для экспериментов. А через двести начнется война за эту самую историю. Не в прямом смысле слова война, а в смысле того, что кое-кто попытается присвоить технологию себе, в единоличное пользование. Представляешь, какая это власть?

   - Примерно.

   - И я примерно. Он сказал, что в нашем времени существует несколько людей, или как их еще назвать, чье сознание прислано из будущих слоев истории. Они и занимаются переделом исторических фактов для изменения будущего под поставленные цели.

   - Кем поставленные?

   - В этом конфликте, насколько я поняла, две стороны. Одна на самом деле придумала технологию, а вторая хочет ее отобрать или хотя бы получить контроль. Мой собеседник находится на стороне истинных авторов.

   - А ты в этом уверена?

   - Ну изначально я сомневалась вообще во всем этом рассказе, даже в явных фактах, предсказанных им. Я все пыталась себя убедить, что это какое-то шарлатанство, когда человек знает все наперед и не ошибается. Потом я как-то в один миг осознала, что это все возможно. Дело в том, что те статьи из будущего, хоть большая часть из них и была изъята, они на самом деле были мои, потому что заготовки для них я сейчас уже пишу. И материалы в них были те, над которыми я работаю, слог мой, обороты речи. А сейчас, когда я узнала, что ты замешан в этом и впервые увидела влияние второй стороны, картинка логически сложилась. Он пришел ко мне неделю назад на работу, хотя раньше так не делал. Мы обычно встречались в нейтральных местах, кафе, ресторанах, парках.

   - А как его зовут? Ты так и не назвала имени.

   - И пока не назову. Пусть он сам представится. Он так захотел. Ну вот такие условия у нас. - она развела руками, одновременно пожимая плечами. Получился жест извинения.

   - Ясно. Продолжай.

   - Неделю назад он пришел и рассказал про фонд "Ренессанс", что он объявился в настоящем. Это и есть как раз та вторая сторона, пытающаяся отобрать технологию. Кто за ним стоит, мне неизвестно, а мой связной мне не говорит. Считает, что рано, можем излишне повлиять на ход событий.

   - Связной?

   - Ну это я так его назвала. Связной между будущим и настоящим. Между мной в будущем и мной настоящей. Он сказал, что мои потомки будут истинными владельцами технологии.

   - А автором ее кто будет, он сказал?

   - Да. Это я.

   - Не хилый поворот. Знаешь, если бы я до этого не общался с теми двумя, которых ты упоминала, я бы посчитал все это жутким бредом. Да у меня и сейчас проскальзывают такие мысли.

   - Понимаю. Мне тоже нелегко, я тоже была в постоянном сомнении. Но я к тебе приехала, так как ты в той же ситуации, что и я. Мы в одной лодке, Егор. Если бы мой связной сказал, что кто-то другой придумает технологию трансляции сознания, а не я, то я бы не поверила. Скорее бы заподозрила его точно в такой же ирге, про которую связной мне рассказывает. Но меня успокаивает то, что он отстаивает мою же сторону и в будущем.

   - Ну тут игра может быть любая. Мы не узнаем никогда, наверное, кто на самом деле хороший, а кто плохой. А что же про Хельги и Клауса, что он про них рассказал?

   - Вкратце, история выгладит так: через двести лет корпорация "Ренессанс" захочет завладеть правом на технологию, принадлежащую то ли непосредственно моим потомкам, то ли научному образованию, в котором они состоят. Я тут не совсем поняла. Судя по его объяснениям, все привычные ныне формы деловых отношений претерпят серьезные изменения. "Ренессанс" отправляет в наш исторический слой тех, кто должен повлиять на ее ход. А некий институт -- моего связного. Связной наблюдает за конкурентами долгое время, но он не предпринимают попыток повлиять на ход истории до последнего времени. Только последние полгода, с его слов, начались какие-то не совсем понятные действия. В общем, неделю назад он рассказал, что ты вошел в эту историю, что тебя обработали некие Хельги и Клаус, и ты, исполняя их волю, занял сторону наших конкурентов. А именно -- ты работаешь на "Ренессанс". Моя задача: встретиться с тобой, убедить тебя в своей осведомленности и предложить тебе встречу с ним. Все подробности он выдаст тебе сам. Теперь спрашивай.

   - А что я могу спросить, если все подробности кто-то другой знает. Единственное: где и когда назначает встречу твой так называемый связной?

  -- Глава третья. Связной.

   И снова Питер.

   Я был абсолютно не удивлен, что Валерия назвала этот город. Но потребовала одно условие перед поездкой: необходимо было договориться о встрече в фонде "Ренессанс".

   Это было не так уж и трудно. Я подобрал первоначальные материалы, сделал черновик портфолио и зашел с этим к шефу. Как я и надеялся, он не стал вникать, а просто спросил: зачем? Я объяснил всё неоднозначностью получаемой информации, что подразумевает уточнение задания на исследование. И можно считать это первичной консультацией аналитика. Шеф переварил такое объяснение, счел его весомым и договорился о моем приезде. Даже не договорился, а поставил в известность заказчика.

   И вот мы в Питере. Прямо с вокзала мы на такси поехали в фонд. Он находился на улице Торжковской в обычном пятиэтажном жилом доме, первый этаж которого был отведен под магазины, офисы, салоны. Отдельное крыльцо, неброская вывеска. Я ожидал что-то более монументальное и величественное, соответствующее названию.