Александр Лебедев - Инсталляция стр 6.

Светлана пролистывала сообщения, читая их по диагонали. Ей становилось еще хуже. Hаконец, она вызвала окно "Объявления" и, написав неприличную фразу, отправила ее в сеть.

* * *

Мягко звякнул колокольчик, Светлана посмотрела на часы, было пятнадцать минут второго. В углу экрана виднелся значок, изображавший запечатанный конверт. Светлана брезгливо зацепила его мышкой и потащила в корзину для мусора, именно так называлось место на экране компьютера, для удаления файлов. По всей вероятности, ее палец дрогнул. Вместо того, чтобы исчезнуть в недрах утилизации конвертик разлетелся на всю ширину экрана. Теперь, чтобы удалить сообщение Светлане пришлось закрывать его, но она успела прочитать:

"С Hовым годом!!!".

Если бы девушка держала в руках настоящий конверт, она, наверняка, порвала бы его на мелкие кусочки, такие мелкие, что невозможно было бы отличить их от конфетти, но вместо этого, файл переместился в "корзину", издав характерный звук сливного бачка. Светлана встала и оглядела комнату: на журнальном столике догорело две свечи, праздничный ужин окончательно остыл, но убирать его совершенно не хотелось. Ей показалось, что если только она притронется к столу, ее обязательно стошнит. Она снова села, посмотрела на горящий экран, лицо ее скривила кислая улыбка, и курсор неуверенно достал из компьютерной "корзины" письмо.

"С Hовым годом!!!" - еще раз прочитала Светлана. Под единственной строкой письма стояла подпись "Рита Миллер".

- Хенде хох, морда фашистская, - набрала Светлана и нажала на кнопку "отправить".

Через минуту колокольчик звякнул снова.

- Скорее еврейская, - было в письме.

- Ты кто?

- Дура, - с таким же звонком ответила собеседница.

- Почему? - написала Светлана, чувствуя, что слезы просохли и кожу лица неприятно стягивает.

- Потому что сижу и разговариваю с тобой.

- Hу, так шла бы спать.

- У меня проблемы, о которых ты и не мечтаешь.

- С трудом верится.

- Ты сейчас где?

- Дома.

- А я сижу на работе, в чужом городе, одна, голодная, меня дома ждет парень, а, скорее всего, уже не ждет.

- А почему ты не идешь домой?

- Дверь закрыта, ключей нет, на окнах решетки.

- Так позвони своему парню, пусть он придет и спасет тебя.

- Мой парень сейчас ждет меня под дверью, а, скорее всего, уже ушел.

- Позвони тому, кто тебя закрыл, в милицию, спасателям, в конце концов.

- В милицию я уже звонила, мне там сказали :.. Тот, кто меня закрыл, сидит сейчас в ресторане, если еще не занял горизонтального положения, а про Чипа и Дейла я слышать не хочу, да и что могут сделать два маленьких бурундука?

- А ты где, вообще-то?

- В офисе, в Москве, Каширское Шоссе 6, кв. 59.

- Я еду, - написала Светлана, отправила сообщение и выпрямилась.

Ей стало немного легче, нет, не хорошо, да и не мог этот пустой разговор снять всю тяжесть, но разговаривать хотелось, и она написала снова:

- Домкрат взять?

- Лучше зубочистку.

- Я тебе не верю.

- Как сказал Мюллер "верить никому нельзя". Ты - то сейчас где?

- Я дома, у свекрови. У меня муж не пришел домой.

- Все мужики сволочи, нечего тут горевать.

- Хм. Это, когда чужие мужики сволочи, нечего горевать, а когда твой родной - есть о чем расстраиваться.

- А я бы не расстроилась, знаешь, сколько раз меня мужики кидали, я уже никому не верю. Взять хотя бы моего директора, я его из такой ямы выдернула, шесть проверок ему сдала, а за это - вот тебе благодарность.

- Так ты бухгалтер?

- А кто же еще?

- Представляешь, я тоже.

- Сейчас заплачу от умиления. Ты лучше скажи, может мне напиться?

- Ты же говорила, что у тебя есть нечего?

- Есть нечего, а водки хоть упейся.

- Знаешь, а у меня целый ужин на двоих, только что-то не хочется.

- Hу, ты и стерва, разве можно так с голодным человеком.