Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Лекция началась. От обычного мироустройства предмет отличался лишь тем, что нам предстояло целое полугодие читать о постулатах кучу невнятных сочинений философов, чьи потемневшие от времени пыльные портреты рядком висели на выкрашенной стене кабинета.
– К сожалению, я не успел закончить методичку с лекциями по философии мироустройства, – объявил магистр. – Она будет готова только к следующему году и сильно облегчит жизнь вашим коллегам. А вам…
Просто придется жить с этим знанием и мечтать когда-нибудь в другой жизни ее взломать.
– Придется записать перечень рекомендованных к прочтению сочинений.
Ну и это тоже.
К концу занятия рука устала пополнять этот самый перечень с непроизносимыми названиями и в самописном пере начали заканчиваться чернила. Пожалуй, если весь список употребить внутрь (не съесть, конечно, а изучить), то у нормального человека, не страдающего никакими душевными болезнями, случится заворот мозгов.
– Друзья мои, подискутируем на тему, какие законы общества, помимо «не убей» и «не укради», стоило бы приравнять к постулатам, – предложил Хилдис и сложил руки на груди, ожидая оживленных обсуждений.
Народ замялся. В аудитории повисло настороженное молчание: кому не повезет первому шевельнуться и привлечь внимание магистра? На мой взгляд, требовать от адептов здравых рассуждений, когда одна половина группы левым глазом спала, а другая половина – правой ногой стояла в очереди за стаканчиком бодрящего напитка, отдаленно напоминающего кофе, являлось верхом издевательства.
Был бы Ботаник с нами, пришел бы от задания в восторг. Подозреваю, что он давно написал собственный философский трактат, просто до поры до времени стеснялся явить сочинение миру. Но Флемм бросил учебу, оставил команду обездоленной, а академию без умопомрачительных теорий о мироустройстве.
– Не заводи отношений с врагом ближнего своего, – в тишине проговорил Илай.
Простите?! Это был даже не булыжник, а осколок скалы, брошенный в мой огород. Я буквально услышала, как под весом каменной глыбы к рейнсверским демонам развалился хлипкий плетень. Как не дернуть глазом?
– Я придумала еще один постулат, – выпалила на одном дыхании. – Доверяй ближнему своему!
– Умные люди говорят: доверяй, но проверяй, – парировал Форстад.
– А еще умные люди искренне сочувствуют моральным калекам с проблемой доверия, – огрызнулась я.
– Моральным калекам? – вкрадчиво повторил он и очень чувствительно ткнул кончиком самописного пера мне между лопаток.
Подпрыгнув от неожиданности, я резко обернулась и встретилась с тем самым особенным взглядом светло-серых глаз, который был способен заморозить на лету ворон и бумажные птички-записки. От всей напряженной фигуры Илая исходил ледяной холод. Странно, что стол и блондинка, по какой-то мне совершенно не понятной причине прыснувшая в кулачок, не покрылись инеем.
– Кое-кто склонен верить тому, что увидел собственными глазами, – угрожающе высказался он. – И не раз.
– Кое-кому не мешает купить очки, потому что у него не только проблемы с доверием, но еще со зрением и восприятием окружающего мира! – разозлилась я, а блондинка захихикала. – Что смешного мы сказали?
– А? – встрепенулась она, кажется, догадываясь, что Ведьма Эден мысленно достала из чулана лопату и приготовилась прорубить могилу в промерзшей земле.
– Молодые люди, я рад, что вы приняли близко к сердцу мое предложение подискутировать, но какое отношение к постулатам имеет затронутая вами тема? – вставил несколько озадаченный Хилдис в возникшей острой паузе.
– К слову пришлось, – разрывая зрительный контакт, ответил за нас обоих Илай.
Я отвернулась, чувствуя себя ни больше ни меньше рейнсверской мандрагорой, готовой покусать любого, кто случайно или специально вторгнется в мое личное пространство.
– Господа адепты, не бойтесь высказываться! Сейчас живо обсуждается указ о полном запрете черной магии. Может быть, кто-то считает, что закон стоит приравнять к постулатам? – попытался приободрить аудиторию Хилдис, но песочные часы, отсчитывающие время занятия, рассыпались золотистыми искрами, и прозвенел переливчатый колокольчик. Лекция закончилась. Уверена, теперь все сломают головы, по какой причине Ведьма погрызлась с главным красавчиком нашего потока.
– Друзья мои! – остановил Хилдис поспешные сборы. – В конце учебной декады жду от вас эссе на тему новых постулатов.
Народ зашелся недовольным гудением: учиться толком не начали, а уже письменные задания получаем.
– Удачи в новом полугодии! – пожелал магистр напоследок.
– Эден! – рявкнул мне в спину Форстад. Доругаться, что ли, желал?
– Свали за грань! – Я выскочила из проклятущего кабинета, где мы когда-то с упоением целовались. Впрочем, еще задорно грызлись, выясняли отношения и даже расстались. Дурное, в общем, место. «Превосходно» за экзамен здесь точно не получишь. Надо бы достать храмовой водички и попрыскать углы.
Через пять минут я стояла в холле под доской объявлений, ежилась от сквозняка, налетающего каждый раз, когда открывались тяжелые высокие двери на улицу, и изучала новый список нашей команды. Могу с уверенностью заявить, что торгаш Хилди полностью прав: удача нам не помешает!
Джер Бади.
Матильда Юри.
Аниса Эден.
Дин Дживс…
Почтовый голубь оказался в нашей компании победителей! Видимо, меня настигло птичье проклятие. Я поморгала, надеясь, что имя само собой изменится. Не помогло. Со зрением у меня всегда был полный порядок, в отличие от Матильды, без очков не видящей дальше собственного носа. Впрочем, носа тоже не видящей.
Коэл Брокс.
А другое имя, оказывается, имелось. В отряде непримиримых друзей прибыло. С другой стороны, чему удивляться? Никто не позволит нам проходить проверочные испытания в квест-комнатах впятером. Особенно когда пятый – это сущая бездарность Дин Дживс! Божечки, как о нем подумаю, так сразу вспоминается грязный ковер и очень хочется почесаться.
Илай Форстад.
Перед мысленным взором вновь появилась каменная физиономия столичной принцессы, препарирующей меня острым как бритва взглядом и тонко намекающей на то, что ему изменили с Армасом.
Не колеблясь ни секунды, я вытащила из напоясной сумки самописное перо, встала на цыпочки и накорябала рядом с фамилией обидное «младший».
– Уверена, ты в курсе, что за порчу официальных приказов отправляют на отработку, – раздался за спиной ехидный голос Тильды.
– Это не порча, а восстановление справедливости, – буркнула я, закручивая колпачок пера.
– Слушай, борец за добро и справедливость, ты знакома с Броксом? – Подруга кивнула на список.
– В прошлом полугодии у нас не совпадали лекции, – покачала я головой.
– Спрошу у Бади, – решила она, будто молчун Качок действительно пустился бы в пространные размышления о новом составе команды. На слова Джер Бади был исключительно скуп и вряд ли за две седмицы превратился в невозможного болтуна. Подозреваю, максимум, что она добьется от него – это лаконичное «да» или категоричное «нет», без каких-то комментариев.
– Он приехал?
– И уже вкалывает в спортивном зале. Собираюсь с ним поздороваться. Думаю, он страшно соскучился.
– Вряд ли.
– Он просто об этом не знает, – хмыкнула Тильда.
Коридоры Дартмурта бурлили, воздух дрожал от какофонии голосов, а под высокими потолками мельтешили нервные птички-записки. Неудачливая бумажная летунья вмазалась в один из трех стягов факультетов, свисавших с потолка, и сверзилась Тильде на голову.
– И даже не к деньгам! – ругнулась подруга, суетливо поправляя скособоченные очки.
Между тем бумажный «гонец» встрепенулся, подскочил в воздух и принялся кружиться над нами. Стоило поднять руку, чтобы поймать записку, как она немедленно, словно издеваясь, взмыла к стягам и отлетела, подхваченная сквозняком. Возможно, отправитель рассчитывал, что получатель, задыхаясь от любопытства, начнет подпрыгивать и с азартом ловить ускользающее послание, как маленькая собачонка – бабочку.