На второй этаже трактира располагались гостевые комнаты, которые в это время были все заняты торговцами. В коридоре стоял столик. Ночью на него ставили свечу, что бы постояльцы могли найти свою комнату. Сейчас свечи не было, и, поэтому, столик был пуст. Я убрала сверток со сладостями в карман юбки, после обеда с сестрами разделим, и принялась за трапезу. Съев пирог и выпив пол кружки молока, я расслаблено облокотилась на спинку стула. Гомон с нижнего этажа доносился даже досюда. Постепенно глаза начали слипаться, если я усну отец точно рассердиться на меня. Я отпила еще молока и услышала непонятный шум. Сначала мне показалось, что это снизу с трактира доноситься, но потом я поняла, что шум исходил из соседней комнаты. Я встала и приблизилась к двери. Шум был похож на звук опрокидывания мебели или чего то тяжелого. Не хотелось бы, что бы постояльцев обокрали, а на господина Меруна лег такой позор. Я осторожно потянула за ручку и приоткрыла дверь. Грохот повторился, а я вздрогнула и замерла. В образовавшийся проем было видно, как двое мужчин душили рыбака. На полу лежало еще два тела без малейших признаков движения.
Никто не смеет ослушаться моего приказа! Раздался откуда-то из глубины комнаты мелодичный женский голос. Трусы, что населяют этот остров не исключение!
Мужчину, которого душили уже била конвульсии, он последний раз дернулся и замер. Раздался стук каблуков по ковру, и к трупу приблизилась обладательница голоса. Высокая стройная Эльфийка, облаченная в темно синее длинное шелковое платье, с черными густыми волосами, спадающими почти до пола. Необычайно грациозна и очень красива, она подошла к убитым, и встала к двери боком, открывая свое лицо. Ее черные волосы и серая практически обескровленная кожа говорили о том, что родом она из Эльфов Ночи, но насыщенные темно-карие глаза выдавали ее не чистую кровь, а дорогое платье, расшитое золотом, подпоясанное тонким золотым поясом и роскошные украшения в волосах и на руках о том, что она из знатного рода.
Что скажите, Лорд? Она обратилась к одному из душителей. Высокому широкоплечему мужчине в капюшоне, лица которого не было видно, он стоял ко мне спиной.
Здесь все шесть рыбаков, которых я нашел для выхода в море. Он немного отошел от тела мужчины на полу, его голос был охрипшим, как будто его самого недавно душили. Других нет. Он, кашляя, скрылся в глубине комнаты.
Так найди других! Эльфийка взвизгнула и обернулась в сторону собеседника, ее темные глаза зло сверкнули, а удлиненные уши возмущённо дрогнули. Она была явно в бешенстве. Если ты хочешь быть со мной, ели ты хочешь занять место моего мужа найди тех, кто выйдет в море!
Местные бояться подплывать к Крепости. Сказал второй мужчина, я поняла, что это пират. Кожа его потемнела от постоянного солнца и воды, на лице были шрамы, в ушах серьги от мочки до самого верха, а еще у него не хватало пальцев. У них тут какое-то суеверия
Мне плевать на суеверия островных дикарей! Они уперты и глупы как скот! Эльфийка притопнула ногой Хоть весь остров убейте с женщинами и детьми, но найдите, тех, кто выйдет в море. Я щедро заплачу. К сожалению, мне придется покинуть вас. Сказала она, немного остывая. Мой муж стал что-то подозревать, он велел за мной следить, надо быть осторожными. Найдите рыбаков и сообщите мне, когда они осмотрят Крепость! А до тех пор
Эй! Что ты тут делаешь!? Раздался голос в коридоре, от неожиданности я подпрыгнула и выпустила ручку двери. Дверь поспешила распахнуться, открывая меня.
Поймайте ее! Крикнула Эльфийка.
Не знаю, может от страха, может за годы жизни на острове с постоянными опасностями, но я отпрыгнула от двери прежде, чем успела сообразить, что это надо сделать. Спустя мгновение высунулась рука из комнаты и ухватила воздух где, только что было моя голова. Я тут же развернулась и кинулась к лестнице, за мной последовали тяжелые шаги. Буквально слетев с лестницы, я нырнула в толпу ожидающих свой заказ. Благодаря своим маленьким размерам, протиснуться в толпе к выходу было не трудно. Выбежав на улицу, я со всех ног кинулась бежать к базарной площади. Сейчас там пик торговли и затеряться будет легче. Пробежав площадь, петляя между прилавками, свернув на центральную улицу, и пару раз пропетляв по улице, я заскочила в ближайший магазин, забилась в самый дальний угол лавки, где толпились люди в ожидании своих заказов. Люди заходили, приобретали товар, оплачивали заказ и уходили. На улице шумел народ, но следов погони не было. Я стояла в дальнем углу, в страхе выйти на улицу. Сердце гулко билось о ребра, а в голове стучала кровь. Боги, да они же рыбаков убили! Неожиданно мимо лавки пробежали трое мужчин и, встретившись с еще тремя, прибежавшими с другой стороны, развернулись и побежали обратно к базарной площади. Не знаю от чего, но мне полегчало. Я повернулась к лавочнику, и попросила послать кого-нибудь за платком, объясняя, что на солнце стало плохо. Лавочник сочувственно кивнул, видя учащенное дыхание и покрасневшее лицо, принял оплату и отправил дочь за платком. Она вернулась быстро. Я поблагодарила, укрыла голову платком и осторожно выглянула на улицу. Лавочник покачал головой и предложил проводить, но я отказалась. Я пониже надвинула платок на лицо и, оглядываясь, поспешила в «Морской Шум». По дороге не было видно следов погони, поэтому, вбежав в ворота трактира, я буквально свалилась на ближайшую бочку.