Стелла встала с кровати и прижалась к Тантею. Языки голубого пламени обвивали её тело. Несмотря на жар она прижималась к нему всё сильнее.
Ты не один, шептала она, сдерживаясь, чтобы не взвыть от получаемых ожогов. Ты не будешь таким, как твой отец. Твои дети не будут нести это бремя в одиночку.
Тантей с небольшим свечением растаял в воздухе. На долю мгновения Стелла почувствовала себя брошенной. Тантей появился позади неё уже одетый. Он коснулся её плеча все ожоги тут же затянулись, и по её телу пробежала приятная дрожь. Стелла облегчённо выдохнула.
Тантей взял её на руки и нежно опустил на кровать.
Впереди ещё много дел, сухо сказал он. И, уже почти дойдя до двери, обернулся и нежно добавил. Спасибо за это.
Глава XVI
Александр спал. Перейдя светящийся овал, они со Стражником бежали по каким-то полям, пока не скрылись в чересчур тёмном лесу. Александр узнал его по характерному запаху. Потом они каким-то образом оказались в сыром коридоре с затхлым воздухом. Канализация? Потом был лес, куда более светлый, чем прошлый. Или уже наступило утро? Всё время дороги он пребывал в полусонном состоянии и даже не пытался следить за ходом времени. Последнее, что он запомнил после леса это внезапно нагрянувший пронизывающий ветер, который почти тут же и пропал, забрав с собой остатки сил. А теперь Александр спал.
Он лежал на старомодном, явно поношенном диване грязно-серого цвета с бежевыми дизайнерскими вставками, родом из двухтысячных. Он видел такой у своей русской бабушки. На деревянном, необработанном полу рядом с диваном лежал серый однотонный ковёр с продавленными от времени ворсинками.
Диван, как и ковёр находились посреди небольшой комнаты, так сильно похожей на массовую однокомнатную советскую застройку. Разве что совсем без окон. Комната была совершенно безвкусно обставлена предметами, попавшими сюда из разных стран и временных эпох, совершенно несочетающимися друг с другом. Два английских кресла приятного синего оттенка. Пустой стеллаж для домашней библиотеки, выполненный из массивных частей дерева с вычурными резными украшениями с закосом под барокко. Такой же массивный и вычурный, правда, без излишеств в плане резных элементов, рабочий стол у стены, находящейся напротив единственной двери. На столе непонятно зачем расположился кинескопный телевизор американского производства годов девяностых.
Александр открыл глаза. Не до конца осознавая, где находится, он сел на диване и огляделся. Несмотря на отсутствие окон в комнате было неестественно светло. Источником света была непропорционально большая для этого помещения люстра, оформленная в форме лилий. Обстановка комнаты показалась ему настолько привычной, что он подумал, что видит сон. За пару секунд собравшись с мыслями он всё-таки решил, что все произошедшие с ним раньше события больше похожи на странный сон. Но и от этой мысли ему пришлось отказаться, когда он увидел на своей руке знакомое чёрное кольцо. В следующую секунду, он окончательно сумел проснуться и задал единственный правильный в этой ситуации вопрос: «Где я?»
Поднявшись, он сразу подошёл к двери. Очевидно, заперта. Александр уверенно постучал в неё несколько раз и, не дождавшись ответа, подошёл к телевизору. Его вилка никуда не была подключена. Розетки рядом тоже не нашлось. Привычным движением ощупав себя в поисках телефона, Александр только сейчас понял, что что-то не так. На нём были ужасные вельветовые брюки и твидовый пиджак поверх красно-синей клетчатой рубашки. Он на полном серьёзе боялся посмотреть на себя в зеркало, благо их в комнате не было.
Дверь издала звук поворачивающегося ключа и осторожно открылась. В комнату вошёл человек, который уж очень сильно походил на него. Закрыв за собой дверь, незнакомец неуверенно протянул правую руку.
Так ведь у вас приветствуют друг друга?
Александр молча пожал руку, продолжая рассматривать его лицо.
Я знаю, Александр, у тебя сейчас много вопросов Начал было незнакомец.
Ты кто? Мы знакомы? С интересом перебил его Александр.
В какой-то мере да. Я Родий. По крайней мере ты меня знаешь под этим именем.
Лицо незнакомца начало меняться. Александр в ужасе отстранился, но не мог оторвать взгляд от производимых изменений во внешности. Когда изменение лица закончилось, он долго рассматривал лицо, как бы удостоверяясь, что перед ним действительно Родий.