Герберт видел троллей на картинках, но они ни в малейшей степени не подготовили его к реальной встрече с этим существом. Тролль был огромный, неповоротливый, с широкой ухмылкой-трещиной на каменном лице. И в массивной золотой короне, украшенной крупными, грубо ограненными драгоценными камнями.
— Ты так щедро платишь, Ториус, что я всегда готов выполнить для тебя новую работу, — улыбнулся Драккони. — Но всё же, научи своих подданных хотя бы немного думать, прежде чем тревожить границы.
Король троллей тяжеловесно кивнул.
— ОНИ… ПОНИМАЮТ… НО… НА ЭТОТ РАЗ… ГРАНИЦА… ВОЗНИКЛА… В НЕОЖИДАННОМ… МЕСТЕ.
Алиас резко посерьезнел.
— Где?
Ториус молча указал пальцем на дальнюю стену, в которой чернел провал. Драккони обернулся к Герберту.
— Держись позади меня и ничего без моего приказа не делай.
Он достал из-за пояса болезненно знакомый Герберту серебряный хлыст и медленно двинулся к провалу. Когда они подошли ближе, вампир принюхался. Оттуда тянуло странным запахом. Плесень? Падаль? Нет, что-то другое, но очень неприятное. Он отстал от Алиаса на пару шагов, чтобы маг не загораживал ему обзор. Темнота в провале была… живая. Она смотрела на них множеством глаз-светлячков. И она звала. Герберт взглянул на спокойно-сосредоточенного мага. Неужели он не слышит? Зов проникал в каждую пору тела Герберта. Он обещал свободу — небывалую, без границ и сомнений. Вампир остановился, ему стало очень страшно. Алиас продолжал идти, хлыст в его поднятой руке засиял, посылая во тьму пронзительный луч серебряного света. Маг заговорил — медленно, торжественно, четко выговаривая непонятные слова. Камни, рассыпанные вокруг провала, начали собираться в кучу. Зов внутри Герберта усилился, зазвучал отчетливее. «Всё так просто… Иди сюда… Забудь о своих бедах… Их больше не будет… Ты свободен… Навсегда…» Герберт пошатнулся, ему хотелось бежать без оглядки от этой тьмы, но ноги не слушались. Камни тем временем почти завалили проем. Зов ослабел, потом заглох совсем.
— Теперь прикажи заделать все щели и проблема будет решена до конца, — Алиас опустил хлыст. Говорил он спокойно, но дышал часто и сердце его, как прекрасно слышал Герберт, колотилось слишком быстро.
— ТЫ… СНОВА… НА ВЫСОТЕ… — король троллей поставил перед магом кожаный мешок. Алиас кивнул Геберту. Он с трудом поднял мешок, судя по весу, набитый булыжниками.
— Однажды я уже не приду, Ториус, — Драккони похлопывал хлыстом по сапогу. — Тебе нужно найти себе постоянного мага.
— Я… ПОДУМАЮ… А ЭТО…ТВОЙ… НОВЫЙ… УЧЕНИК? — сияющие глаза тролля уставились на Герберта.
— На него не рассчитывай. Поищи в землях Селара, у него есть маги, знакомые с Тьмой.
— ПОДУМАЮ, — повторил Ториус.
Драккони коротко поклонился и направился в узкий коридор, слабо освещенный все теми же цветными огнями, вделанными в стены. Герберт ожидал, что они окажутся в доме мага, но коридор всё тянулся и тянулся. Уже через сто метров он выдохся тащить мешок.
— А почему мы не можем вернуться так же, как пришли? — Герберт бросил свою ношу и сел на нее.
— Потому что я потратил слишком много сил. Открывать портал для меня сейчас слишком дорого обойдется, — Драккони прислонился плечом к стене. Дышал он уже спокойнее. — Ты что-нибудь слышал у провала?
— Да, — Герберт передернул плечами. Ему было холодно. Стены коридора местами покрывал иней. — Что-то звало меня.
— И что обещало? — с искренним интересом спросил маг.
— Свободу, — Герберт поднял мешок. Уж лучше тащить тяжесть, чем замерзнуть, отдыхая.
— Не силу? — удивился Алиас. — Интересно. И что ты почувствовал? Только честно.
— Было страшно, — неохотно ответил Герберт.
— Это хорошо, — медленно сказал Алиас. — Считай, что ты прошел еще одно испытание.
— На что? — не понял Герберт.
— На право жить, — жестко ответил маг.
Дальше они шли молча. Через четверть часа коридор вывел их на площадку на склоне горы. У Герберта уже зубы стучали от холода. Закатное солнце едва грело, но он был рад и этому.
— Ты действительно мерзнешь? — Алиас удивленно обошел вокруг Герберта. — Вампиры же не ощущают холода.
— А я ощущаю, — огрызнулся Герберт. Этот свой недостаток он тщательно скрывал от графа, но тот всё равно однажды узнал, и разразился большой скандал.
— Как же ты в гробу-то спал зимой? — поднял бровь некромант.