— Ну так считайте, что я уже начал над этим работать. На перспективу. Вряд ли кто заинтересуется этим проектом. Хотя, впрочем, никого подходящего не знаю. Так что, без вас никак.
— Понятно. Спасибо, Сергей, за доверие. Попробуем не подвести. Есть тут у меня хороший знакомый. Фабрикант. Мы с ним иногда на пару хорошие объёмы проворачивали, думаю, помочь не откажет….Мда-с, однако. Растешь. Команду вон заимел. Ах, верно это те ребята, с которыми к дворцу прорывался?
— Те самые, Емельян Емельянович.
— Ладно. Посмотрим, что можно сделать. Но хорошо бы еще встретиться на днях, когда на руках будут нужные предложения. Не против?
— Не против. Где вы остановились?
— В гостинице "Триумф". В нумерах. Отсюда недалече.
— Не волнуйтесь, найду, Емельян Емельянович. Пойдемте обратно, а то наши уже заждались.
Возвращаясь обратно к нашим, перехватила неподалеку стоящая от них Надежда Яковлевна. С коварной улыбкой на лице женщина перехватила мою руку:
— Господа, верно, вы уже пошушукались о делах. Не откажите одинокой женщине, позвольте и мне вашего собеседника перехватить. По неотложному делу.
— Наде-еж-да Яковлевна — с иронией нараспев, усмехаясь сказал наш директор: — Ну как же можно вам в том отказать?
— И да, Емельян Емельянович, скажу вам по секрету, супруга ваша уж очень, скучает. Нехорошо так надолго бросать. Не настолько уж вы свободны от устоев общества. Да и общество мое, уверена, ей неприятно.
— А вы все такая же язва, Надежда Яковлевна.
— Я любя-любя.
— В самом деле, придется вас покинуть. Супруга и впрямь недовольна. Пойду вымаливать у нее прощение. И жду вас завтра у себя.
— Договорились, Емельян Емельянович. Я буду.
Расставшись с директором мастерской, переключил внимание на наставницу Анфисы. Женщина, личным примером продемонстрировав окружающим столь необычный "хромающий" наряд, принимала очередное поздравление от какого-то проходившего мимо знакомого ей мужчины, став этим вечером темой разговора праздно ждущей в ожидании выступления столичной знати. И благосклонно приняв лобзание руки очередным поклонником, она, кокетливо пустив в сторону несколько кружков табачного дыма, уже оценивающе рассматривала меня.
— Надо же. Ваше сиятельство. И как вам? — словно смакуя, попробовала она на вкус новое слово и не останавливаясь ухватилась за укороченный вороток костюма, ничуть не стесняясь окружающих: — Оу! Avec du charme! Прелестно! Какие оригинальные идеи в вашем костюме. Великолепно! Уверена, к ним вы тоже приложили руку? — я кивнул: — Хочу сказать, что они вам решительно идут. И смею заметить, понравятся остальным. Уверена, ваши идеи весьма скоро станут новой модой. Главное — не упустить moment.
— Ой, Надежда Яковлевна! Если вам по душе поговорить о моем костюме, то знаете, время для этого явно неподходящее. — решил я смыться: — Извините, но мне нужно разыскать в этих стенах одного человека.
— Фи, Сережа как вы могли. Но поговорить о костюмах и впрямь придется. Это в ваших интересах, молодой человек. Нам не удалось поговорить о том ранее. А после вашего внезапного побега, да-да, мне известны некоторые обстоятельства вашей истории…
— Надежда Яковлевна, не ходите вокруг да около. Скажите прямо, что вам нужно?
— А вы сильно изменились….Все просто. М-м-м, я жду от вас идеи. Новые. Смелые. Ваши, князь.
— Кхм! Неужели, Надежда Яковлевна, вы думаете, что в настоящее время это актуально? Когда на востоке идет война с катайцами, когда…куда более актуальны дирижабли и корабли.
— Пфе! Железки! Оглянитесь вокруг. — вдруг перебила она меня, ухватившись за рукав и развернув к толпе гостей театра: — Что вы видите?
Я огляделся вокруг и кмыхнул: — Мужчин и женщин…девушек… детей.
— Нет, мой друг. Пред вами мягкая глина, работая с которой можно вылепить простой кувшин. А можно задаться целью и вылепить богатый сервиз Гарднера. Нынче, тут, на премьере собралось множество моих клиенток из знатных и богатых семей. Такие женщины капризны, требовательны, любят побаловать себя. А мода преходяща. Не знаю, насколько это будет вам откровением, что каждая, вне зависимости от ситуации, титула или возраста женщина хочет стать и быть красивой. Ради женщины начинают и завершают войны, творят художники, открывают магазины и фабрики. Женщина движет и правит миром. И работа моих мастерских и моих девочек направлена именно на это. Только представьте себе это, князь, — взмахнула она рукой в сторону знати: — я стараюсь лепить из каждой сервиз. Для этого всякий раз нужны de fantaisie идеи, чувства, видения. Предвидеть будущее. Иметь смелость показать людям его, наконец.
— Ну не знаю. Что на это скажут в обществе, — для вида посомневавшись, зная заранее свое решение.
— Что вы, князь, большой оригинал. — возразила она: — О боже, совершенно не знаю как, но у вас, не отрицайте этого, великолепно получается. У вас талант. И знаете, будет большой ошибкой зарыть его в землю… — с жаром безапелляционно заявила она, коснувшись пальцами обшлага пиджака: — Дайте женщине новую моду и она с благодарностью перевернет для вас мир. Вы должны решиться, князь. И знайте, я в вас верю, Сергей.
— Я освобождаю их тело, зато сковываю их ноги. — буркнул я себе под нос.
— Что-что вы сказали? — не расслышала та.
— Да так, ничего, фраза одного известного человека. Надежда Яковлевна, — решил я, держа в голове встречу с Сашей: — вы кого хочешь уболтаете. Думаю, я готов попробовать. Вот только необходимо в более спокойных условиях обговорить все нюансы совместной работы. У меня ныне внезапно образовалось множество дел и разных обязательств, но в своем графике для вас я обязательно найду время.