— Но вместо этого ты решила что-нибудь приготовить? — до меня спустя минуту дошло, что это была очередная шутка со стороны Кирилла, за которую он тут же поплатился шлепком по пятой точке.
— Тея, Тея, могла бы потерпеть до дома, — возмутился Кирилл, сдерживая смех. — Набросилась на меня, как тигрица, средь бело вечера.
— Мы с тобой так никогда ничего не купим, — простонала я, от досады прыгая на месте. — А я уже кушать хочу!
— О, что же ты раньше молчала, нам надо срочно покончить с делами, чтобы накормить этот животик, — Кирилл лихо схватил меня за руку, лавируя между стеллажами и отделами.
— Все в порядке у меня с животом, ясно? — фыркнула я, показав затылку парня язык.
— Конечно-конечно, — повернув ко мне лицо, сказал Кирилл. — Хоть что-то у тебя изменилось с трехлетнего возраста.
— Я тебя сейчас пну, — серьезно сказала я, надув губы. — Еще одна такая шуточка в мой адрес и кое-какая часть твоего тела вернется к тому размеру, что была в два года.
К счастью, Кирилл мои угрозы внял и больше не шутил про мою фигуру, а так же быстро нашел те продукты, которые мама указала в списке.
— Что-то вы долго, — делая недовольное лицо, сказал папа, забирая у Кирилла пакет с продуктами, когда мы неужели вернулись домой.
— Все претензии к производителю, — ответила я, намекая на маму, поцеловав папочку в щеку.
— Время позднее уже, давайте ужинайте и спать ложитесь, хорошо? — я улыбнулась папиной заботе.
На кухне мы с Кириллом тоже себя спокойно вести не могли, тихо смеясь, размазывая, друг на друге то растаявший шоколад, то прикладывая к лицу разных форм печенья, стараясь не разбудить при этом давно спящих Мию и Августа.
В моей комнате мы опять же тихо себя не вели, прыгая на кровати так, словно нам до сих пор пять лет, и кровать под тяжестью нашего веса не сломается.
За окном быстро стемнело, и комната погрузилась во мрак и все нормальные люди должны были спать, но мы с Кириллом уснуть никак не могли, наслаждаясь, теплом тел друг друга.
Я перевернулась на живот, уперев локти на кровать, чтобы мне было удобнее смотреть на Кирилла. Луна была сегодня необыкновенно яркой, и голубые глаза Кирилла казались холоднее привычного для меня оттенка. Подняв руку, я плавно провела невидимую линию ото лба Кирилла через нос до его подбородка.
— Звёзды гордились бы, узнай, что их атомы в этом мире создали кого-то прекрасного вроде тебя.
Кирилл, смущаясь подобного рода комплимента, опустил глаза, поймав мою руку, которая очерчивала его ключицы. То, что в эту секунду вспыхнуло между нами, было не передать словами. Искушение или бесовское наважденье подобно молнии сверкнуло между нами, на мгновение, уничтожая все образы и звуки вокруг, чтобы оставить нас во тьме и безмолвии перед единственным объектом, чей блеск и неподвижность заставляли оцепенеть, перехватить дыхание, забыть все, что так много значило раньше, до этого момента. Я точно знаю, что в этот момент мы оба потянулись друг к другу, урывая поцелуи и вздохи. Я не знала момента прекраснее, чем этот.
— Я так сильно люблю тебя, — с перехватившим дыханием прошептала я так тихо, предназначая эти слова лишь для него до конца моих дней.
Кирилл помог мне оседлать его, вжимая в свое тело так крепко и правильно, что я едва сумела сдержать всхлип, в последний момент, захватив губы Кирилла во влажном поцелуе, чувствуя, как дрожат наши тела. С приглушенным причмоком Кирилл переместил свои губы на мою шею, освобождая мое тело от футболки, под которой ничего не было, кроме моего обнаженного тела. Я тут же грудью прислонилась к обнаженной груди Кирилла, не столько смущаясь, столько желая почувствовать контакт наших тел. Меня заметно трясло от бушевавших внутри, словно ураган и цунами эмоций и я приподняла бедра, чтобы снять с себя шорты и нижнее белье. Кирилл, неуверенно последовал за мной, обнажая себя. Я боялась взглянуть на Кирилла, поэтому в ожидании прикрыла глаза. Я почувствовала, когда Кирилл начал проникать в меня, но от неприятных ощущений дернулась назад.
— Больно? — тихо и трепетно побеспокоился Кирилл, нежно проведя ладонью по моему лицу.
— Очень, — призналась, открыв глаза, но страшась поднимать или опускать их, уставившись на грудную клетку Кирилла.
— Тогда, давай не будем, — Кирилл помог мне вернуться обратно на кровать и надеть вещи.
— Спокойной ночи, — благодарно прошептала я, прижимаясь всем телом к телу молодого человека.
— Спокойной ночи, солнышко, — Кирилл оставил легкий поцелуй на моей макушке.
Я едва ли не почувствовала, как Кирилл уснул, поворачиваясь к нему спиной, чтобы с утра, когда мама заглянет в мою комнату, не вызвать подозрений. Я отчетливо понимала, что могло сейчас произойти и нисколько не жалела бы об этом, если все случилось. Я понимала, что в шестнадцать лет лишаться девственности несколько неприемлемо для девушки, но важен ли возраст, когда ты находишь того самого человека, с которым хочешь разделить все? Возраст абсолютно не имеет значение, если два сердца находят друг друга, и я знала, что доведу дело до конца, как только смирюсь с неизбежной болью. С этими мыслями я и уснула.
— Просыпайся! Утро уже наступило, а солнце высоко-высоко над горизонтом, — черт, я, кажется, только уснула, когда голос Кирилла разбудил меня.
— И что мне теперь делать? — простонала я, переворачиваясь на спину. — Фотосинтезировать?
— Тея, вставай, у тебя сегодня экзамен по русскому языку, — голос мамы больше помог приободриться, чем голос Кирилла или это все дело в том, что они говорили?
Понятия не имею, но я тут же соскочила с кровати, уставившись на календарь. Точно, тридцатое мая — экзамен по русскому языку в десять часов по местному времени.
— Я ничего не помню, я ничего не знаю, — я носилась по комнате в поисках своего счастливого платья, стараясь при этом откусить бутерброд из рук Кирилла.