Чародей буркнул что-то невразумительное и, похоже, внезапно передумав кричать, сразу перешел к заглядыванию.
Ступеньки под ногами проскрипели, но не провалились. Агафон потянул дверь на себя, и она недовольно провизжав что-то ржавыми петлями, отворилась.
Они вступили в жилище Бабы-Яги.
Все кругом было затянуто пылью, паутиной и запустением - полки и шкаф, лавки и стол, лукоморская печка и пучки высохшей и давно потерявшей свой запах травы под потолком… Паутина закрывала окно подобно давно нестиранной тюлевой занавеске.
— Ты, кроме Ярославны, когда-нибудь в домах других Бабов-Ягов… Баб-Яг… Баб-Ежей… тьфу ты… короче, ты меня понял… был? - шепотом поинтересовался Агафон.
— Нет, - так же шепотом ответил Иван. - С другими познакомиться не приходилось.
К счастью, наверное. Что бы Ярославна не говорила… Лучше от них держаться подальше. А ты?
— И я - нет. Просто я хотел узнать, такая… обстановка… она для избушки средней Бабы-Яги типична? То есть, это мерзость запустения, или так и должно быть?
— Не знаю… - нервно оглядывался вокруг царевич. - Вернется - спросишь.
— И еще - как ты думаешь, она, если действительно вдруг вернется, не осердится, что мы ее печку затопим? И баню? И что-нибудь помыться и переодеться поищем?
— А ты бы на ее месте осерчал бы?
— Я-то? - задумчиво покачал головой маг. - Если бы в мое отсутствие она пришла бы ко мне домой и стала шариться в моих вещах? Наверное, поостерегся бы.
— Да я не о том!.. - Иванушка нетерпеливо взмахнул рукой и тоже задумался.
На одной чаше весов стоял гипотетический гнев гипотетической Бабы-Яги по ее гипотетическому возвращению. На другой - холодная мокрая грязная одежда, любовно прилипающая к холодному, мокрому грязному царевичу, босиком стоящему на холодном мокром грязном полу (и когда с него успело столько натечь?).
Пожалуй, рискнуть стоило, пришел он к выводу.
— А, ну ладно, поди, отговоримся как-нибудь… В некоторых историях их представляют не такими уж и плохими. Бывает и хуже.
Волшебник, с облегчением вздохнув, поддержал решение Ивана и первым кинулся к ближайшему сундуку.
— Что там? - заглянул нетерпеливо ему через плечо Иванушка.
— Тетрадка какая-то… - пожал плечами Агафон. - Старая. А под ней - еще одна. И еще.
— Тетрадка? - захлопал глазами царевич. - Что может Баба-Яга записывать в тетрадку?
— Заклинания всякие? - предположил Агафон. - Рецепты отваров из гадюк? Пирогов из белены? Сейчас посмотрим.
— Нет-нет, ты что! Читать чужие записи - нехорошо!
— А, может, они помогут нам понять, куда подевалась хозяйка, - возразил чародей.
Против такого довода поспорить не смог даже Иванушка.
— Так… Сейчас… сейчас… Посмотрим… - сопя от усердия, Агафон стал перелистывать негнущиеся желтые страницы толстой верхней тетради. - Смотри!
Похоже, это дневник!
— Тем более!..
— Ай, да ну ее! - отмахнулся чародей и стал читать вслух:
— "Пятое ноября года бешеного медведя. Погода стоит замечательная. Шестой день льет дождь. Можно не ходить выкапывать кротов, лежать на печи и пить чай с вареньем из волчих ягод. Надо будет попросить волка на следующий год набрать побольше - наварю еще и на кикимору, а то постоянно придет, и смотрит голодными глазами, как будто я ей чего должна. А так лишний раз у себя посидит." Чародей перелистнул несколько страниц.
— "Четырнадцатое января года бархатной лисицы. Проспала три недели. Разбудила кикимора - приходила поздравить с Новым годом и попить чаю. Чаю не дала, обозвала красавицей и выставила за дверь. Не выспалась как не знаю что. Теперь два дня буду вертеться и не засну. Вот симпатяшка, чтоб у ней прыщи сошли!" - Что, так и написано? - не поверил Иван и вытащил дневник из рук Агафона. - Ха, и верно! А что дальше было?
— Читай, - предложил ухмыльнувшись волшебник.