Иванушка натолкнулся волшебником на незыблемую твердь руки болотницы.
Процесс встал.
— Не пущу, - хихикнула она. - Мои. Мои. Утоплю.
— За что? - взмолился Иванушка, оставив свои попытки заморочить ей голову. - Мы просто мимо проходили! Мы сейчас уйдем!
— Не уйдете! Мои! Мое! Топить! Топить! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Лукоморец почувствовал, как широкое кольцо рук начинает медленно сужаться, и непреодолимая сила толкает его к кочке-острову, к разверстому в хищной улыбке рту чудовища…
— Не бойся, царевич, - неожиданно раздалось бормотание со стороны безмолвного прежде чародея. - Сейчас, сейчас… Вот, нашел… Сейчас она пожалеет… Грязная мокрая тварь…Я выморожу ее поганое болото до дна вместе с его мерзкой хозяйкой!
Ну, погоди!..
И Агафон быстро-быстро зашептал заклинания, вперяясь сузившимся мстительным взором в крошечный обрывок бумажки, который он пару секунд назад выудил у себя из рукава нижней рубахи.
— Сюда! Сюда! Мои! Топить! Топить! - верещала от восторга болотница, сжимая смертельные объятия, и Иван почувствовал, что еще несколько секунд - и обещанный лед сомкнется уже над их бессчастными головами.
Но специалист по волшебным наукам гордо мотнул головой, выкрикнул заключительное "тамам!", и в ту же секунду небо над их головой, и без того не страдающее голубизной, почернело и взорвалось громом. В болото вонзилась ослепительно-синяя молния, из ничего возник яростный вихрь, и Иванушка к глубокому удивлению своему почувствовал, что взлетает.
Правда, мельком увидев на лету физиономию и глаза болотницы, взмывшей на волнах взбесившегося воздуха мимо него вверх ногами, понял, что в непонимании своем не одинок. Тарелок, кроме спутниковых, для описания размеров ее глаз, не оставалось.
Хотя спокойствия ему это не добавило.
Почти сразу же после этого в него врезался и ухватился за него мчавшийся со скоростью вамаясской новогодней шутихи снизу вверх Агафон.
И царевич, уже не заглядывая ему в лицо, мог с уверенностью сказать, что в их с болотницей полку только что прибыло.
— Я не хотел-л-л-л-л!.. - пронес мимо Ивана смерч обрывок чего-то, о чем сожалел чародей.
"Кто бы мог подумать…" - криво усмехнулся Иванушка, на всякий случай покрепче прижимая Агафона к своей пояснице, чтоб не оторвало ветром. -…опечатка!….учил!….кабуча!.. - теперь отчаянно доносилось из района его талии.
Но не успел он даже начать прикидывать, как далеко им придется пролететь и с какой высоты придется падать, как все вдруг кончилось.
Ветер исчез так же внезапно, как и появился, черная мгла рассеялась, и воздухоплаватели успели увидеть, куда они упадут.
Иван увидел Агафона.
Агафон увидел болото.
В таком порядке они и приводнились, подняв стену мутных брызг.
С первого взгляда это было то же самое болото, кроме одной небольшой детали.
Черная зловонная жижа была абсолютно свободна от какой бы то ни было растительности.
И живности, что немаловажно.
Отфыркиваясь и отплевываясь, из-под царевича вынырнул чародей и, шлепая руками и ногами по черной грязи как колесный пароход, кинулся грести к берегу. Благо, он был всего метрах в двух от них.
Полежав еще с минуту на мелководье, и окончательно осознав, где находится верх, где низ, где берег, а где он сам, Иванушка не спеша поднялся, попытался вытереть грязным рукавом грязь с лица, что, в конечном итоге, сделало ее только гуще и, покачиваясь, побрел в том же направлении.
На берегу его уже ждал волшебник в обнимку со своим верным мешком, оба истекающие холодной затхлой водой и вонючей жижей, но непобежденные.
— Я же говорил, что мешок с магией не пропадет даже в пасти Змея-Горыныча! - гордо ухмыльнулся Агафон и, кряхтя, поднялся на ноги.