— Угу, - подтвердил Иван, не смыкавший глаз уже вторые сутки, обнял, как родного, мешок Агафопуса и тут же уснул.
Волшебник, обхватив костлявые колени и уткнув в них подбородок, стал вглядываться, как и договаривались, в затянутую ночью землю далеко внизу.
Ночь была черная, холодная и непрозрачная.
И сколько он не таращился - вперед, вниз, по сторонам - ничего не менялось…
Не менялось…
Не менялось…
А через полчаса он вдруг с удивлением и радостью обнаружил у себя в голове невесть откуда взявшуюся идею на предмет серьезного улучшения процесса наблюдения.
Всем известно, что у слепых обостряются все оставшиеся чувства. А это значит, что ему надо не вглядываться, а вслушиваться! Чуть-чуть прикрыв бесполезные все равно глаза. Для обострения.
И он, не откладывая хорошую мысль в долгий ящик, так и поступил.
А буквально через пять минут у него над самой головой кто-то рявкнул: "Вот они!!!", а просвистевшее над головой нечто болезненно-острое сбило с него его остроконечный колпак.
В глаза ему ударил яркий дневной свет.
"Почему ночью так светло?" - хотел подивиться он таинствам природы, но ему не дали.
— Первый, прыгай! - проорал тот же самый кто-то, и прямо на не проснувшегося толком волшебника опять же откуда-то сверху свалился кто-то большой, черный и тяжелый.
НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!..
Внутри у Агафопуса мгновенно захолодело все, что не успело оборваться.
— Чттутпроссхотт? - подскочил заспанный Иванушка.
И по счастливой (хотя, для кого как) случайности ударил головой в грудь не успевшего обрести равновесия чужака.
Тот охнул, покачнулся, повалился назад, и тут как будто нечаянно, Масдай стал забирать резко вверх. Злосчастный неприятель взмахнул руками, уронив свой шестопер прямо на колени Агафопусу, и далее продолжил свой путь уже даже без такой непрочной опоры под ногами, как старый ковер.
— Кто это?.. - ошеломленно таращились по сторонам глаза Ивана, пока руки делали свое дело - вытаскивали из ножен меч, из-за голенища кинжал и убирали со взмокшего разом лба нависшие на глаза спутанные со сна волосы.
— Люди… На трех черных коврах… - прошелестел, все ускоряясь и набирая высоту, Масдай. - Один следил за нами все утро, пока не подоспели остальные…
— Остальные… ЧТО?! АГАФОПУС!!!.. Почему вы меня не…
— Они сзади… но догоняют нас… - прервал поток его гневного красноречия Масдай. - Я… не смогу… долго опережать их… Что… будем… делать?..
— Снижайся! Пойдем пешком! Спрячемся от них в лесу!.. Хотя, у меня появилась идея получше. У нас же есть волшебник! Ну, сейчас мы им устроим! Агафопус!
Понадобится ваша магия!
Царевич обернулся на примолкшего чародея.
— Агафопус!.. Агафопус? Агафопус! Что с вами?
Волшебник, серый, как свет пасмурного дня вокруг них, лишь страдальчески скривился. Весь жалкий вид его был олицетворением безысходности и бренности бытия.
— Вы ранены? Агафопус?..
— Иван!.. Один… обходит нас… сверху!..
Масдай изо всех сил старался вырваться хоть на несколько метров вперед, но тщетно.
Черный ковер с огромным ухмыляющимся белым черепом и тазовыми костями под ним, похожими на весьма фривольный галстук-бабочку, был уже метрах в трех от них, почти нависая над их головами. Но самым плохим известием было то, что, похоже, с него готовился еще один десант.
— Я… не могу… быстрее… - Масдай, вкладывающий последние силы в эту гонку, уже не мог говорить, а просто хрипел, задыхаясь, как загнанный конь.
Идея пришла мгновенно, и обдумывать ее времени не было.
Иванушка уперся, как мог, коленями в упавшего ниц и уже не подававшего признаков разумной жизни чародея и вскинул меч.
— МАСДАЙ!!! СТОЙ!!! - заорал он изо всех сил.
Масдай послушно замер на месте, словно налетел на незримую стену.
Черный ковер с лету проскочил мимо.