Всего за 199 руб. Купить полную версию
Дед завис. Раскрутить дело? Да ему и так неплохо, если честно. С тем, что есть, хоть бы справиться. Но, с другой стороны, может, есть шанс, что если она чем-то займется, то перестанет лезть, куда ее не просят? Спасать мир, например…
— Ну, если ты хочешь…
— Хочу, — кивает отчаянно головой.
Дед опять пожимает плечами, видимо, соглашаясь.
— Завтра решим вопрос с малышней и похоронами, а дальше посмотрим.
Лена не слышала, как Дед объяснял детям, что их отец больше никогда не придет… И слава Богу, если честно, она понятия не имела, как бы объясняла все сама. Просто по поникшему и немного испуганному лицу Димки поняла, что разговор состоялся.
— Лена, а нас теперь в приют отправят, да?
— Да, мои хорошие. Теперь о вас некому заботиться.
— Пацаны говорили, что в приюте плохо.
— Ну, что ты, хороший мой. Если там будет плохо, ты же мне все расскажешь? И мы что-нибудь придумаем, да? — присев на корточки и вытирая нос, парирует Лена.
— Я не хочу в приют, — насупился Димка.
А она не знает, что ему сказать! Чем обнадежить, если сама ни в чем не уверена?
— Димка, золотко мое, так нужно. Я тебе одно обещаю: если вам там будет плохо, я что-нибудь придумаю. Честное слово.
— Клянешься? — недоверчиво шмыгает носом мальчик.
— Клянусь, — и обнимает его крепко-крепко, а тот стоически терпит ее сопливые нежности.
В этот день заняться делами Деда у Лены так и не получилось. Не до этого было. Если честно, и сам мужчина отодвинул все на потом, взяв на себя хлопоты по оформлению малышей в близлежащий детдом. Вот и получается, что Плюшка не только ему не помогла, но ещё и хлопот добавила.
К вечеру оба настолько устали, что разбрелись по комнатам, когда ещё не было и девяти. Даже Плюшкин энтузиазм по завоеванию мужчины несколько притупился. Не пропал — нет, просто она отчетливо понимала, что не до неё сейчас Деду, да и у самой никаких моральных сил не осталось. Вынул душу из неё этот день, что и говорить. До сих пор мордашки детей перед глазами стоят. Как они там одни? Беззащитные, маленькие, растерянные… Ночь бессонная. И мысли, мысли, мысли… И сердце щемит от боли, и тревожно очень. И что-то новое зарождаться в ней. Она на физическом уровне ощущает этот процесс. Материнский инстинкт? Или просто желание защитить детей, попавших в непростые жизненные обстоятельства? Почему никогда раньше она не задумывалась об этом? Ведь сколько ещё таких деток? Никому, по сути, не нужных, лишенных материнского тепла, да и детства нормального лишенных.
В тишине раннего утра слышит, как проснулся Дед, как зашипела кофеварка, звякнула ложка. Поднялась, абсолютно разбитая и не выспавшаяся, побрела в душ, крикнув мужчине, чтоб без неё не уезжал. Максимально быстро освежилась и собралась, понимая, что некогда Деду ждать. В рекордно сжатые сроки вышла из дома, поймав ошеломленный взгляд мужчины:
— Ты куда так нарядилась? — изумлённо спросил Дед.
Нарядилась? Стильный костюм нежно-лазурного цвета, туфельки на пару тонов темнее, волосы, собранные в узел на затылке. В офис — самое то.
— Обычный офисный лук. Почему сразу нарядилась? — парирует девушка.
— У меня обычная контора, там никто вот так… — широкий жест в сторону Плюшки, — не одевается.
— Значит, будут. Офис — лицо компании. Сотрудники должны выглядеть соответственно.
Очередной опасливый взгляд в её сторону. Впрочем, она уже к ним даже привыкла.
То, что он немного погорячился, разрешив Принцессе копаться в своих делах, Дед осознал уже ближе к обеду, когда к нему ворвалась пропахшая сердечными каплями главбух:
— Дед! Ты кого мне привез? Это же… Это… Она везде лезет! А это, между прочим, конфиденциальная информация!
— Моя отчётность конфиденциальная? — удивляется мужчина.
— Ну, мы же не можем демонстрировать её всем желающим! — негодует Виктория Владимировна.
Дед пожимает плечами:
— Считайте её нашим аудитором.